Книга Я пришел спасти злодейку, а она решила захватить мир, страница 78 – Е. Лань

И в этот момент, под мерное урчание медведя, я поняла, что проиграла эту войну.

Не ордену, не Мастеру Ма. Я проиграла её Чон Мин-Хо.

POV Чон Мин-Хо

Признание Мастера Ма было получено с удивительной, я бы даже сказал, разочаровывающей легкостью.

Когда мы вернулись в его разрушенный кабинет, оставив Балу дожевывать обрывки пергамента, которые, по словам Лин Сюэ, не представляли никакой исторической ценности, старый контрабандист уже был готов каяться во всех мыслимых и немыслимых грехах. Связанный собственным шелковым поясом, он рыдал, клялся в верности Трону и умолял не отдавать его на съедение «ужасному северному демону», видимо, имея в виду моего добродушного медведя.

К моему глубочайшему сожалению, Мастер Ма так и не признался в краже императорских медовых персиков. Он плел какую-то нелепицу о торговле оружием, о тайных складах в Шепчущих Пиках и о заговоре против столичных чиновников.

«Типичная уловка прожженного негодяя, — рассудил я, слушая его причитания. — Пытается отвлечь мое внимание выдуманными политическими интригами от своего истинного, низменного преступления против желудка моей сестры Ю-Ри».

Тем не менее, слова о тайных складах в Шепчущих Пиках заслуживали проверки. Если там действительно прятали награбленное, мой долг воина Империи обязывал меня вернуть это законным владельцам.

Оставив Мастера Ма под надежной охраной городской стражи, которая после моего разговора с ними прониклась глубоким уважением к закону, мы с Лин Сюэ выдвинулись в горы.

Я настоял на том, чтобы мы отправились немедленно. Погода на Севере капризна, и затягивать с экспедицией было неразумно.

Но Север решил преподать мне жестокий урок смирения.

Мы находились в пути всего половину дня, когда небо, до этого радовавшее нас бледной зимней синевой, внезапно потемнело. Свинцовые тучи навалились на горные вершины, стирая линию горизонта. Воздух, и без того морозный, приобрел плотность и остроту ледяного клинка.

А затем ударил буран.

Это был не просто снегопад. Это была ярость горных духов, решивших стереть нас с лица земли. Ветер завывал в ущельях так, словно тысячи измученных душ разом подняли крик. Снежная крошка, твердая и острая как стекло, летела горизонтально, ослепляя и сбивая с ног.

— Держитесь крепче, Госпожа Лин! — прокричал я, пытаясь перекрыть рев бури.

Я шел впереди, прокладывая путь в сугробах, которые росли на глазах. Мой конь, Гром, храпел и упирался, но послушно следовал за мной. В его седле, согнувшись в три погибели и укутавшись в мой волчий плащ, сидела Лин Сюэ.

Даже сквозь завывания ветра я слышал, как стучат её зубы.

Мое сердце сжималось от невыносимой, жгучей боли. Эта хрупкая, нежная дева, собирательница изящных клинков и любительница тишины, сейчас страдала из-за моей упертости. Я должен был оставить её в городе, в теплых покоях постоялого двора! Но мой эгоизм, мое желание ни на секунду не выпускать её из виду, оказались сильнее здравого смысла.

— Нам нужно укрытие! — проревел я, оглядываясь на Балу.

Медведь, чья густая шкура была создана для таких условий, шел тяжело, то и дело стряхивая с морды снежные сугробы. Он первый почуял спасение. Балу вдруг свернул с тропы, продираясь сквозь обледенелый кустарник к подножию отвесной скалы.

Я потянул коня за ним.