Книга Я пришел спасти злодейку, а она решила захватить мир, страница 75 – Е. Лань

Я выдохнула, откладывая палочки. Аппетит пропал.

Я посмотрела на чистый лист пергамента, под которым лежал мой зашифрованный приказ ордену. Время уходило, мне нужно было закончить письмо, запечатать его и передать связному, который ждал у старого колодца в восточной части сада.

Я отодвинула поднос с супом на край стола, чтобы не запачкать бумаги, и снова взялась за кисть.

Мне оставалось дописать всего пару строк — координаты точки сбора для перехвата самого крупного золотого каравана Мастера Ма, который должен был выйти из города завтра на рассвете.

В этот момент я услышала легкий шорох на веранде, примыкающей к кабинету.

Мое тело сработало на опережение. Левая рука, скрытая широким рукавом, скользнула к сапогу, нащупывая рукоять метательного ножа. Я не стала поворачивать голову, используя боковое зрение.

В открытом проеме двери, ведущей на веранду, появилась огромная, лохматая тень.

Балу.

Северный медведь, ростом в холке достающий мне до груди, бесшумно, с пугающей для своих габаритов грацией, втиснулся в кабинет. Его маленькие черные глазки-бусинки целенаправленно осматривали пространство.

Он не обратил на меня ни малейшего внимания. Его влажный нос активно втягивал воздух.

Медведь подошел к столу.

— Пшел вон, коврик, — тихо, но с угрозой прошипела я, не желая привлекать внимание стражи. — Твой хозяин внизу. Иди ищи его.

Балу остановился. Он посмотрел на меня с тем же философским, бездонным презрением, с которым он обычно смотрел на Мин-Хо во время тренировок.

А затем он сделал нечто совершенно непредсказуемое.

Медведь не стал тянуться к подносу с ароматным супом или к мясу. Его огромная, когтистая лапа медленно поднялась и опустилась прямо на центр моего стола.

Точно на стопку моих бумаг.

— Эй! — я вскочила, забыв про маскировку. — Убери лапы, блохастый урод!

Но Балу не обратил на мои крики внимания. Его нос уткнулся в самый верхний лист, на котором был написан мой зашифрованный приказ ордену. Приказ, от которого зависело будущее «Ночного Пепла» и миллионы лян серебра.

Проблема заключалась в том, что для своих тайных писем я использовала особые чернила. Они изготавливались с добавлением сока сладкой горной сливы, чтобы скрыть химический запах реагентов.

Для человека этот запах был почти неуловим.

Но для северного медведя, обожающего сладости, этот лист бумаги пах как самый изысканный, концентрированный десерт во всей Империи.

Балу громко, с наслаждением хрюкнул.

Он приоткрыл свою чудовищную пасть, обнажив клыки, способные перекусить бедренную кость взрослого оленя, и аккуратно, кончиком шершавого языка, слизнул лист рисовой бумаги со стола.

Мой мир остановился.

Я смотрела, как важнейший стратегический документ, шедевр моей криптографии, медленно исчезает в слюнявой пасти животного.

— Выплюнь... — прохрипела я, чувствуя, как от ужаса у меня леденеют конечности. — Выплюнь это немедлен!

Балу посмотрел на меня, не переставая меланхолично жевать. Раздался тихий, влажный хруст сминаемого пергамента.

В этот момент я забыла, что я хрупкая дева, забыла, что в коридоре могут быть люди.

Я перепрыгнула через стол с грацией дикой кошки, едва не опрокинув поднос с супом. Мои пальцы вцепились в густую шерсть на морде медведя.

— Отдай! — зарычала я, пытаясь разжать его челюсти. — Отдай мои приказы, ты, пушистое исчадие ада! Если ты сожрешь координаты, я пущу тебя на коврик для прихожей! Я сдеру с тебя шкуру заживо!