Книга Я пришел спасти злодейку, а она решила захватить мир, страница 81 – Е. Лань

Слова, произнесенные им, были простыми, лишенными столичного пафоса, но они ударили меня в самое сердце.

Я закрыла глаза, чувствуя, как в горле собирается тугой, душащий комок.

Как же я ненавидела его в этот момент.

Я ненавидела его за то, что он был таким чистым. Ненавидела за то, что он не искал во мне скрытых мотивов. Ненавидела за то, что в его объятиях я, величайшая злодейка Севера, вдруг почувствовала себя... в безопасности.

Всю свою жизнь я спала с кинжалом под подушкой. Я не доверяла даже собственным «теням». Мой наставник учил меня, что привязанность — это петля на шее убийцы. Тот, кому ты доверяешь, нанесет удар вернее всего.

Но Чон Мин-Хо ломал эти правила. Он не наносил ударов, а принимал их на себя.

— Вы... вы не должны этого делать, Мин-Хо, — мой голос дрогнул, предательски выдавая бурю, бушующую внутри. — Я не та, за кого вы меня принимаете. Я... я не заслуживаю такой заботы.

Слова признания готовы были сорваться с моих губ.

Я хотела сказать: «Я глава ордена наемников. Я травила людей. Я убивала. Я использовала твою наивность, чтобы добраться до Мастера Ма. Брось меня, пока моя тьма не поглотила твой свет».

Но я промолчала.

Страх сковал мое горло. Страх, который был куда сильнее страха смерти от переохлаждения.

Если я скажу ему правду... его руки разожмутся.

Тепло его тела исчезнет.

Этот лучезарный, дурацкий свет в его глазах, когда он смотрит на меня, погаснет навсегда, сменившись презрением и гневом.

И от одной мысли об этом мое холодное, черствое сердце сжалось от невыносимой, физической боли.

Я поняла, что боюсь его потерять. Боюсь потерять эту иллюзию чистоты, которую он мне подарил.

— Не говорите глупостей, Сюэ, — Мин-Хо прижался подбородком к моей макушке. Его дыхание согревало мои волосы. — Вы заслуживаете всего света этого мира. Вы хрупки, но в вас столько скрытой храбрости. Вы поехали со мной в эту метель, не издав ни звука жалобы. Моя матушка гордилась бы вашей стойкостью.

Я истерически, беззвучно рассмеялась, утыкаясь лицом в сгиб его локтя, чтобы он не увидел моих слез.

«Твоя матушка, Леди Сталь, свернула бы мне шею, если бы узнала, кто лежит в твоих объятиях», — подумала я.

— Мой батюшка рассказывал мне историю, — продолжил Мин-Хо, его голос звучал спокойно и гипнотизирующе на фоне завывающего бурана. — Когда он впервые встретил матушку, она притворялась слабой и больной. Она хотела, чтобы он оставил её в покое. Но отец увидел её истинную суть, увидел сталь под шелком. И он поклялся стать ножнами для этого клинка.

Его руки на моей талии сжались чуть крепче.

— Я не Бог Войны, как мой отец. И вы не воин, Госпожа Лин. Но я смотрю на вас... и понимаю, что готов стать для вас чем угодно. Щитом, стеной, костром в ледяной пещере. Я никогда вас не отпущу. Вы можете доверять мне.

Его абсолютная, непробиваемая искренность была хуже любого яда. Она отравляла мою душу надеждой.

— А если... — прошептала я, не в силах остановиться, балансируя на самом краю пропасти. Мои пальцы вцепились в ткань его рубахи. — Если я скажу вам, что я совершала ужасные вещи? Если я скажу, что моя душа черна, как эта северная ночь?

Мин-Хо не замер, его дыхание не сбилось.

— Даже на самой черной ночи горят звезды, Сюэ, — ответил он с такой простотой и уверенностью, что это разбивало сердце. — Если ваша душа темна, значит, кому-то нужно зажечь в ней свет. Я не боюсь тьмы. Я вырос на Юге, где грозы ломают огромные деревья. Я выстою.