Книга Я пришел спасти злодейку, а она решила захватить мир, страница 25 – Е. Лань

В моей комнате, освещенной лишь тусклым, дрожащим пламенем единственной масляной лампы, царила тишина. Звуки храпа подвыпивших наемников с нижнего этажа сюда не долетали.

Час Быка, время, когда даже самые стойкие стражники начинают клевать носом, а жизненная энергия Ци в человеческом теле замедляет свой бег, требуя покоя. Время теней и убийц, мое время.

Я сидела за низким деревянным столиком, скрестив ноги на жесткой циновке. Моя спина была безупречно прямой, несмотря на ноющую боль в пояснице после скачки. Сон был непозволительной роскошью. Сон — это маленькая смерть, потеря контроля, брешь в обороне, в которую немедленно вонзится вражеский клинок. Я не спала больше четырех часов в сутки с тех пор, как мне исполнилось десять лет и я впервые взяла в руки отравленный кинжал ордена «Ночного Пепла».

Передо мной, на шершавой поверхности стола, были разложены листы плотной рисовой бумаги, в небольшой каменной тушечнице чернела свежерастертая тушь.

Моя рука, вооруженная тончайшей кистью из колонкового меха, порхала над бумагой, вычерчивая сложную, детализированную схему. Это был не просто рисунок, а план штурма поместья гильдии «Железный Коготь», план уничтожения Мастера Ма.

Я должна была всё перекроить. Этот невыносимый южный ураган по имени Чон Мин-Хо разрушил мою превосходную игру с отравлением, но, как учил меня мой наставник, вода всегда найдет обходной путь. Мин-Хо станет моим тараном.

«Он нападет с главных ворот, — размышляла я, нанося на бумагу красные точки, обозначающие посты охраны Мастера Ма. — Его праведный гнев и крики о ворованных персиках стянут на себя всю стражу. В этот момент мои "тени" проникнут через крышу восточного крыла...»

Я обмакнула кисть в тушь, прописывая шифрованные приказы для своих командиров, которые сейчас скрывались в трущобах Хыгама, ожидая моего сигнала. Иероглифы складывались в безобидные строки стихотворения о падающих осенних листьях, но тот, кто знал ключ, прочел бы в них приказы перерезать глотки часовым и блокировать выходы.

Мои глаза горели, а виски пульсировали. Я потерла переносицу свободными пальцами левой руки, чувствуя, как под кожей бьется напряженная венка.

Я устала. Демоны преисподней, как же я устала. Всю свою жизнь я несла на своих плечах ответственность за орден, выстраивая кровавые многоходовки, чтобы выжить. Никаких слабостей, никаких привязанностей, лишь холодный расчет и сталь в рукаве.

Я потянулась к небольшой чашечке с остывшим горьким отваром, чтобы прогнать подступающую дремоту, как вдруг мое натренированное ухо уловило звук.

Шаги в коридоре.

Они были тяжелыми, но старательно приглушенными, словно медведь пытался красться на цыпочках. Доски старого пола едва слышно скрипнули. Шаги остановились прямо за тонкой бумажной створкой моей двери.

Моя рука с кистью мгновенно замерла, вторая рука неслышно скользнула за отворот шелкового халата, ложась на холодную рукоять метательного ножа. Я задержала дыхание.

— Госпожа Лин Сюэ... — раздался из-за двери громкий шепот, который, казалось, заставил вибрировать саму древесину. Шепот, от которого у меня нервно дернулся глаз.

Чон Мин-Хо.

Что ему нужно в час Быка? Неужели он всё-таки что-то заподозрил? Увидел свет в моей комнате и пришел задавать вопросы?