Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 105 – Мария Вельская

— Нари, Ваше Высочество! — Русоволосая, тощая, с большими серыми глазищами, Нари напоминала какого-то танцующего духа.

— Нари, давай договоримся. Когда мы наедине, зови меня просто эрса Аэри, хорошо? — Знаю, что фамильярничать со слугами нельзя. Знаю, что нельзя доверять и подпускать близко — предать может любой.

Но я если хоть ненадолго не расслаблюсь — то сойду с ума.

— Хорошо, эрса! Эрса Аэри! Ой, какая честь! А как вам это платье идёт! Ну чисто русалочьи волосы, мягонькое! — Восхищалась девчушка, умело застегивая десяток маленьких пуговиц на спине.

Пояс перехватывал платье почти под грудью. С широкими рукавами фонариками, от которых шли длинные, полупрозрачные полосы ткани до запястий. Мягкими вставками кружев на юбке. И, наконец, довольно высоким декольте, в котором виднелась ложбинка меж грудей, я казалась себя легкой бабочкой.

Да и платье было яркого песочно-солнечного оттенка. Даже не знаю, каким чудом оно вообще попало в мой гардероб.

На завтрак мы спускались в умиротворённом молчании, которое быстро переросло в лёгкое напряжение, стоило мне войти в столовую.

Здесь находились Грэй, Доргат, Маэни и молоденькая девушка, которая раскладывала по тарелкам золотистый, невероятно пахнущий омлет. А, нет… из-под стола высунулась лапа, нахально дернула девушку за ногу и та со смехом достала ещё одну тарелку, на которую положила самый большой кусок омлета с хрустящими полосками поджаристой ветчины. Виднелись там и зеленые бочка оливок, и алые полоски томатов, и…

Я сглотнула слюну.

— Фрр-крррау! — Раздалось недовольное из-под стола — и оттуда высунулась осуждающая морда Корри.

Казалось, мантикор ещё больше раздался в ширину. Когда успел? Морда стала совсем бесстыжая и вальяжная, усы топорщились. Он снова был под личиной обычного крупного кота, но в этот раз шерсть отливала рыжиной. Пушистый толстый хвост ходил из стороны в сторону, а большая приплюснутая морда радовала породистыми вислоухими отростками.

Большие круглые глаза смотрели на меня с печальной укоризной.

— Ой, не кормят котика! Маленький мой, не волнуйся, я тебя на кухню отведу, там мы тебя точно голодным не оставим! — Засюсюкала девушка.

«Не кормят», — говорили бесстыжие кошачьи глазищи, — «мои рабы вообще обо мне не заботятся! Они с чего-то решили, что они мои хозяева! Совсем с ума сошли! Бунт! Мятеж! Кошмар! Меня не чешут, не гладят, не заваливают деликатесами, даже покормить забывают! Видишь, как я исхудал? Даже шерсть облезать стала. Вот, на полу осталась. И на ковре. И на платье. И на штанах вот этого двуногого, от которого тобой пахнет. Я ведь глаз не смыкаю, с лап сбиваюсь, чтобы вас, бесстыжих, спасти и от злого колдовства отгородить! А вы что? Где моя миска? Почему я должен охотиться за жалким куском этого странного теста? Негодяи! Мантикора в самом расцвете сил уморят! Крррау!».

Песочный хвост нервно дернулся. Разноцветные полоски на шерсти заворожили, заиграли в лучах солнца. Какой же он красавец даже в этом обличье! Кошачье обаяние зашкаливало!

Я наклонилась — и с трудом приподняла увесистого котика, почесывая его за ухом.

— Да, не кормят котика. Я даже угрызениями совести мучиться начинаю. Кто у нас такой пушистый? Кто у нас такой красивый? — И даже на ощупь — настоящий кот! Такая серьезно-печальная морда, длинные усы и…