Книга Я не была твоим врагом, страница 123 – Юлия Арниева

— Нет его, леди Таллия уехал. Эрл вместо него замком управляет, да отец Лоран следит, чтоб значит, ой… спешить надо, не одобряет отец пропусков. Идемте, госпожа, я помогу вам умыться и одеться, а отвар выпьете – глядишь, поправитесь, – запричитала Мэри. Метнувшись к столу, она оставила там поднос, заставленный тарелками, и поспешила ко мне.

— Спасибо, Мэри, – поблагодарила девушку, понимая, что сегодня я без ее помощи точно не справлюсь, и, опираясь на руку горничной, пошаркала к камину.

— Ох… вы, госпожа, на диван присядьте, а я умывальный столик притащу. И надо было вам тут городить, чай не в замке проклятого, здесь вам никто дурного не сделает, – едва слышно заворчала служанка, разбирая построенную мной баррикаду, – а как народ порадовался, что хозяйка вернулась! Граф Лавастин, чтоб ему… идите, госпожа.

Мне было жутко интересно, с чего у слуг в замке такая немилость к «дядюшке», но расспрашивать и правда времени не было. Отец Лоран действительно был ревностным служителем, и пропустить ежевечерние исповеди и утренние молитвы можно было только по уважительной причине – смерть.

— Какой наряд, госпожа? Этот или красное? – прервала мои воспоминания Мэри. Я, не глядя на предложенное, коротко бросив: «Красное», медленно потянула ворот своего платья, боясь увидеть под ним обугленную кожу, в месте, где была цепочка с кулоном…

— Невероятно, – потрясенно выдохнула, рывком отдергивая ворот ещё сильнее. На коже не осталось ни следа: ровная, белоснежная и без шрамов. Даже ни намека на то, что ещё несколько часов назад здесь висел кулон, который прожигал меня насквозь, а цепочка пыталась задушить меня огненной петлей.

— Да, красивое, – завистливо протянула служанка, подав мне кусок полотна, чтобы я вытерлась, но, заметив, что я ещё не приступила к умыванию, с укором напомнила, – отец Лоран не любит, когда опаздывают.

— Да, ты права, – кивнула, опуская отчего-то заиндевевшие ладони в воду.

Спустя полчаса, поддерживаемая заботливой Мэри, я покинула свою комнату. И, подгоняемая обеспокоенным голосом горничной, с мокрой от пота спиной, дрожа от озноба, одолеваемая одышкой, прошла в маленькую часовенку.

— Дочь моя, вам плохо? – тут же повелительным голосом спросил священник, едва я переступила порог мрачного помещения.

— Немного, – ответила я, вцепившись в деревянную спинку скамейки, и, вымученно улыбнувшись, проговорила, – долгая дорога и холодные ночи в лесу не прошли для меня бесследно.

— Восхищен вашей преданностью богу, – довольно протянул священник, едва заметно кивнув, разрешая мне сесть.

Обессиленно рухнуть на скамейку мне не позволила гордость, и я, стиснув зубы до скрежета, плавно опустилась на жесткое сиденье, краем глаза заметив, что в господской часовне я не одна. Женщина лет сорока пяти и двое мальчишек десяти и двенадцати лет. Они не отрывали взгляд от отца Лорана, внимательно слушая уже начавшуюся проповедь.

Больше часа священник читал псалмы. И в каждом были с любовью и каким-то нездоровым наслаждением обсмакованы кары за непослушание и беды, которые обязательно обрушатся на головы нечестивцев. Покидая часовню, я чувствовала себя грязной, словно меня окунули в мерзкую, липкую и вонючую трясину…

— Леди Таллия, я леди Мерон, а это мои сыновья – Терлак и Вестон. Вы меня не помните – последний раз, когда я бывала в этом замке, вам было не больше пяти лет, – с ласковой улыбкой произнесла женщина, стоило нам отойти от двери часовни на пару шагов.