Книга Я не была твоим врагом, страница 122 – Юлия Арниева

Боль пришла не сразу… она раскаленной петлей впилась в мое тело, там, где металл касался кожи, и разрасталась подобно лесному пожару. Ноги и руки сводило судорогой, горло будто сдавила чья-то невидимая рука, а в груди нестерпимо жгло. Прикусив губу до крови, я, стиснув руки в кулак, давилась собственными стонами. Захлёбывалась пронизывающей болью, пока мое тело сотрясало от невыносимого жара. Голова, казалось, лопнет от гула и грохота, разрушительной волной обрушившихся на меня. В какой-то момент я не выдержала и попыталась стащить с себя горящую огнем петлю, но кулон и цепочка исчезли, будто их и не было. И только нестерпимый жар в груди напоминал мне, что все это не бред воспалённого от боли сознания.

Не знаю, сколько длился этот кошмар. Мысли стали тягучими, сознание погрузилось в благословенную тьму, и я уже не чувствовала этой жуткой боли. Пришла в себя, когда небо окрасили розовые лучи восходящего солнца. Лежа на полу у окна, я, смаргивая слезы, смотрела на серое, мрачно небо, на серую тучу, пологом нависшую над замком, на сверкающие вдали молнии и не шевелилась. Каждое незначительное движение причиняло безумную боль. Даже короткий вдох отзывался жуткой резью в горле, а подрагивание век отдавалось мучительными выстрелами в висках.

Только неимоверным усилием воли, стискивая зубы до скрежета, я вернула на место выпавший из стены камень, доползла до кровати и в изнеможении опустилась на подушки, проваливаясь в небытие…

Громкий стук… он с настойчивостью дятла бил по моему затылку, отдавая болью во всем теле. Яркий свет немилосердно слепил даже через смеженные веки. А от доносившегося протяжного, тонкого звука в голове звенело, и к горлу подступала тошнота.

Не сразу до моего мутного, будто море после шторма, сознания дошло, что в двери стучат, а противный звук – ничто иное, как голос Мэри.

С трудом собрав остатки сил, я заставила себя подняться с постели и, натыкаясь на сваленную в кучу мебель, подошла к выходу.

— Одну минуту, – отозвалась я нехотя и с тихим стоном принялась разгребать завал. О том, чтобы вернуть все по своим местам, не было и речи, сил хватило лишь сдвинуть в сторону натащенное, чтобы можно было пройти в покои.

— Это чего тут у вас, госпожа? – ошеломленно пробормотала горничная, ловко проскользнув с подносом в руках в образовавшуюся узкую щель.

— Убери здесь все, – распорядилась я, медленно возвращаясь к кровати. После физических усилий мое тело сотрясала дрожь, а кожа покрылась липкой испариной.

— Госпожа… – чуть замялась служанка, продолжая стоять недалеко от двери и не спеша браться за работу, – отец Лоран вас ждет на утреннюю молитву.

— Передай ему, что я себя плохо чувствую, – просипела, ничком упав на кровать.

— Вижу, госпожа, что вам совсем дурно, но… отец Лоран говорит, что молитва помогает и… он будет недоволен, леди Таллия, – прошептала Мэри, с сочувствием на меня посмотрев, – вы позавтракайте, может, полегчает. А я пока вам вот чего скажу: королевский посланник два часа, как замок оставил, и хозяин следом за ним отбыл, Эрл сказал, пять дней графа не будет.

— Графа Лавастина нет в замке? – ухватилась за радостную весть, невольно почувствовав облегчение. Будь здесь «дядюшка», он непременно бы заметил мое состояние и быстро докопался бы до истины.