Онлайн книга «Право имею»
|
— Однако же вы признаёте, что у вас была истерика? — Признаю, — кивнула я. — Но истерика после стольких потрясений ещё не делает человека безумным. В зале кто-то тихо кашлянул. — Вы понимали тогда, где находитесь? — Да. — Узнавали окружающих? — Да. — Помнили себя? — Да. — И всё же не считаете, что могли нуждаться в наблюдении? — В покое — определённо да. В человеческом уходе — тоже да. Но не в том, чтобы меня объявили сумасшедшей и подвергли, скажу прямо, издевательствам. Судья помолчал, что-то прикидывая, после опустил глаза на лежавшие перед ним бумаги. — Вы узнаёте князя Горчакова? — вдруг спросил он, не поднимая головы. — Разумеется. — Кем он вам приходится? — Дядей. Он двоюродный брат моей покойной матери. — Вы его боитесь? Вопрос был задан так просто, что я даже несколько растерялась в первое мгновение. — Да, — ответила честно. Зрители одновременно ахнули. — По какой причине? — Потому что там, где ему нужна власть, он умеет быть весьма жесток. Как и его сын, кузен Андрей, убивший Огонька. Народ зашептался, зароптал, начал осуждающе коситься и шикать на Горчакова, впрочем, тот никак на них не отреагировал. — Вы боитесь князя Горчакова вследствие его поступков, или вследствие общего недоверия ко всем окружающим? Вот тут я поняла, зачем он спрашивает: проверял, уловлю ли я разницу. — Первое, — ответила я. — И основания у меня имеются. Судья положил карандаш. — Хорошо. Теперь скажите: читаете ли вы? — Да. — Что читали в последние недели? — Свод законов. Судебные уставы. Бумаги по моему делу, ещё переписку покойного отца и часть его записей. — Пишете ли вы письма? — продолжал судья. — Да. — Ведёте ли счёт деньгам? — Веду. — Знаете ли вы, какое имущество состоит за вами? — Да. — Понимаете ли вы, что значит отзыв иска? — Да. Это значит отказаться от нынешнего требования и оставить всё как есть. — А чего это будет стоить вам? — Свободы. «И, вероятно, жизни тоже», — но этого я вслух не сказала. Веригин помолчал, не мигая сверля меня карими глазами, потом повернулся к Голубеву: — Сторона попечителя желает задать свои вопросы? Аркадий Семёнович кивнул, вышел из-за стола, подошёл ко мне и спросил: — Александра Николаевна, верно ли, что после смерти родителей вы сделались замкнуты и избегали общества? — Да. — Верно ли, что подолгу сидели одна, не желая никого видеть? — Да. — Верно ли, что смерть вашей служанки Фёклы, а затем гибель любимой птицы привели вас в состояние крайнего потрясения? — Да. — И после этого приступы плача и страха стали чаще и продолжительнее? — Да, — я едва совладала с голосом, чтобы он не дрогнул. — Не приходило ли вам тогда в голову, что все вокруг желают вам зла? — Приходило. Но зла мне желали далеко не все. По залу кто-то тихо прыснул, Голубев сделал вид, будто не заметил. — Хорошо. Тогда скажите: когда именно вам впервые пришла мысль, что князь Горчаков хочет вас обобрать? — Не обобрать, а воспользоваться моим положением и моим имуществом в свою пользу, — легко поправила я. — Это уточнение не меняет существа. Когда впервые? — После нескольких разговоров, которые я невольно услышала, и после странностей в бумагах. — В бумагах? — насмешливо переспросил он. — Вы в ту пору, если верить вам же, были потрясённой потерями барышней. Каким образом вы тогда смогли самостоятельно разобраться в документах? |