Книга Право имею, страница 8 – Айлин Лин

— Потому что я не была глупа и не была без памяти.

Улыбка на лице Голубева не изменилась, но стала жёстче.

— Верно ли, что после побега из лечебницы вы скрывались под чужим именем?

— Верно.

— Не находите ли вы сами, что подобное поведение для молодой женщины вашего круга скорее говорит о расстроенном уме, нежели о рассудительности?

— Нет, — пожала плечами я.

— Почему же?

— Потому что я не желала вернуться туда, где вероятность окоченеть в ледяных ваннах до смерти весьма высока.

— Иными словами, вы признаёте, что были в состоянии крайнего страха и действовали под его влиянием?

— Я признаю, что боялась. Но, повторюсь, страх не равен безумию.

Адвокат понял, что теряет почву, и ударил в последнее:

— Скажите прямо: не внушил ли вам господин Громов основные доводы против князя Горчакова? Не действует ли он от вашего имени больше, чем вы сами?

— Нет. Господин Громов ведёт, точнее, вёл моё дело как нанятый мной адвокат. Желание вернуть себе свободу принадлежит мне одной.

— А если суд нынче же откажет вам? — быстро спросил Голубев. — Что вы будете делать завтра?

На секунду стало совсем тихо.

— Завтра, — ответила я с достоинством, — я встану утром и буду искать другой законный способ вытащить себя из этой ямы.

— Вопросов более не имею, — поклонился судье Голубев и вернулся на своё место.

Веригин перевёл взгляд на Петра Ильича.

— Сторона просительницы желает задать дополнительные вопросы?

Пётр Ильич поднялся.

— Один, ваше высокородие.

Судья кивнул.

— Александра Николаевна, ответьте суду, для чего вы просите свободы?

— Чтобы самой отвечать за свою жизнь. И чтобы никто больше не мог за моей спиной распоряжаться тем, что оставили мне родители.

— Вопросов нет, — кивнул Пётр Ильич и сел.

Меня отпустили. Я вернулась на место, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Веригин оглядел зал.

— Имеются ли у сторон иные заявления перед окончанием исследования дела?

— Имеется, ваше высокородие. Сторона просительницы ходатайствует о допросе попечителя, князя Алексея Дмитриевича Горчакова, по обстоятельствам исполнения им обязанностей в отношении личности и имущества моей доверительницы.

Голубев вскинулся со своего места так, что стул под ним противно вжикнул по полу.

— Протестую! Предмет настоящего заседания — состояние просительницы и основания к сохранению над нею попечения, а не ревизия управления имуществом! Сторона просительницы пытается обратить заседание в проверку счетов, для каковой имеется отдельный порядок.

— Ваше высокородие, — Пётр Ильич даже не повернул головы в сторону оппонента, — попечительство охватывает и личность, и имущество подопечной в одном правовом отношении. Сторона ответчика сама ввела в материалы дела вопрос о лечении моей доверительницы. На том же самом лечении сторона ответчика основывала и свои действия по распоряжению имуществом подопечной, и свои возражения в настоящем заседании. Прошу дозволить представителю просительницы задать попечителю несколько вопросов о том, во что обходилось это попечение и какими средствами покрывалось.

Судья молчал, задумчиво постукивая карандашом по краю стола, затем всё же коротко обронил:

— Допускаю. Князь Горчаков, прошу к кафедре.

В зале заскрипели скамьи — журналисты подались вперёд, я сцепила пальцы под столом так, что они занемели. Горчаков, гордо расправив плечи, поднялся, прошёл к кафедре с видом человека, которому всё происходящее ниже его достоинства.