Книга Право имею, страница 27 – Айлин Лин

Я понимающе кивнула, а он, помолчав немного, договорил:

— Князь сейчас в положении человека, который проиграл всё в один день. Такие люди иногда совершают глупости. И пусть вы более не в его власти, желание отомстить иной раз куда сильнее здравого смысла и осторожности.

* * *

Уже в санях Мотя села рядом со мной. Выглядела она подавленной, в глазах царила грусть, платок у неё был сбит набок.

— Сашенька. Я всё думаю. Как же быстро они… за пару ночей-то управились.

— А вот так…

— И что теперь?

— Теперь будем возвращать.

Пётр Ильич удивлённо на меня посмотрел и спросил:

— Александра Николаевна, вынужден вас огорчить, вероятно, мы не вернём ничего.

Я промолчала и, многозначительно улыбнувшись, посмотрела в окно.

Вернулись на Тринадцатую уже в третьем часу. За короткий зимний день город успел снова потускнеть и будто бы съёжиться под низким небом. В окнах лавок зажглись мутные жёлтые огоньки. Морозный ветер стих, перестав жалить людей за нос и щёки. Меня клонило в сон так сильно, что я с трудом удерживала глаза открытыми.

У крыльца нас встретил Фома Акимыч.

— Александра Николаевна, — заговорил он сразу, стоило мне подойти, — вас там ждут.

— Васька? — деловито уточнила я.

— Он, сорванец. И с ним ещё один… долговязый такой. Сидят оба на кухне, пироги с вареньем уплетают.

— Замечательно, — довольно кивнула я и повернулась к адвокату, — прошу вас, Пётр Ильич, пройти со мной.

Он удивлённо хмыкнул и шагнул следом в дом.

На кухне действительно сидели двое. Васька, сыто блестя глазами, и его долговязый товарищ, скромно устроившийся на краю лавки с недоеденным куском пирога в руке. При нашем появлении оба тут же вскочили.

— Ну? — спросила я, снимая перчатки.

Васька кинул быстрый взгляд на Петра Ильича, на Макара, потом снова на меня.

— При них говорить?

— Да, — ответила я. — Пётр Ильич Громов — мой поверенный. Всё, что касается моего имущества, касается и его.

Мальчонка важно кивнул:

— Ну-с, стало быть, дело ваше сделано. Это Гришка. Который Косой, он щас всё расскажет.

Я молча посмотрела на юношу, который тут же потупился, помявшись немного, всё же заговорил:

— Мы несколько дней присматривали за вашим домом, барыня. Сперва тихо было: люди ходили, управляющий туда-сюда, а чтоб вывозили чего, того не было. А вот в пятницу вечером к дому подъехала первая подвода… — облизнул пересохшие губы, перевёл взгляд с меня на Петра Ильича, потом обратно и продолжил: — С чёрного хода грузили. Где-то не меньше часа работали. Всё, что тащили из дома, было завёрнуто в рогожи да простыни. Прошлой ночью ещё одна подвода приезжала, там уже вещи больше по ящикам сложили.

Пётр Ильич, стоявший у двери, медленно снял перчатки и убрал их в карман. Лицо его оставалось спокойным, но… Если с начала беседы он с любопытством смотрел на мальчишек, то сейчас глядел на меня одну. Пристально так.

— Ты видел, кто всем распоряжался?

— Агась. Такой важный весь, в длинном пальто и шляпе, лица с нашего места рассмотреть так и не смогли.

— Ясно… И куда же всё моё добро увезли? Отследили?

Гришка сразу подобрался, он явно ждал именно этого вопроса, даже плечи расправил, прежде чем ответить:

— А как же! Отследили. Первая подвода доехала до Фонтанного переулка, во двор дома князя Горчакова. Там недолго держали. Сгрузили часть, занеся в пристройку на заднем дворе, остальное переложили в другие сани. И те уже повезли краденое к Обводному. К товарным складам у Варшавской дороги.