Книга Право имею, страница 29 – Айлин Лин

Без четверти пять в наружную дверь конторы постучали.

Письмоводитель, не выпуская пера из пальцев, встал и пошёл отворять. Вскоре в кабинет вошёл Кобылин: плотный, широкоплечий, в тёмной форменной шинели с металлическими пуговицами и полицейской фуражке. За ним появились двое городовых.

— Пётр Ильич.

— Семён Афанасьевич. Благодарю, что приехали.

Семён Афанасьевич снял перчатки, внимательно посмотрел на поверенного и заметил:

— По вашим запискам получается, что дело шумное.

— Через час будет слышно на Невском, — усмехнулся Громов.

— Да уж… Ну, рассказывайте.

Пётр Ильич обстоятельно разъяснил ситуацию. Кобылин слушал молча, иногда задумчиво кивая.

— Предписание судебного следователя у меня. Поручено произвести обыск и выемку вещей, значащихся в заявлении, — сказал он, когда адвокат смолк. — Приступим.

Письмоводитель, до того что-то писавший, тут же встал и начал собираться.

— Понятых возьмём по дороге. У Фонтанного переулка лавочник толковый есть, да дворника прихватим, — добавил Семён Афанасьевич и, подойдя к окну, отодвинул штору.

На углу стояли два экипажа. У одного на козлах сидел мужчина в поношенной шапке и держал газету вверх ногами. Во втором едва шевельнулась занавеска.

— Взгляните. У нас на углу публика, — заметил пристав.

— Знаю, — встал рядом с ним Громов.

— Гнать? — вопросительно покосился он на поверенного.

— Нет. Сегодня они нам послужат.

К дому князя Горчакова на Фонтанном переулке подъехали в шестом часу.

Сзади, держась на расстоянии, тянулись три экипажа. Репортёры, уже не стесняясь и не скрываясь, буквально наступали на пятки.

Дом Горчакова выглядел хуже, чем Пётр Ильич ожидал. Серый фасад пошёл мелкими трещинами, штукатурка у водосточной трубы местами осыпалась до кирпича. Над парадной темнел каменный картуш с княжеским гербом.

У крыльца к ним присоединились двое понятых: широколицый лавочник в поношенной енотовой шубе и дворник соседнего дома, всё ещё державший в руке метлу. Оба держались хоть и настороженно, но с нескрываемым жадным любопытством.

Семён Афанасьевич ступил на крыльцо первым, постучал в дверь, которую тут же открыл седой мужчина в зелёной ливрее.

— Их сиятельство дома?

— Никак нет, ваше благородие.

— Княгиня?

— Дома-с.

— Управляющий?

— Тоже тут.

— Зовите управляющего.

Слуга исчез в доме. Через минуту в дверях показался человек лет шестидесяти, худой, с чопорным выражением на морщинистом лице, в чёрном сюртуке. Представился Анисимом Поликарповичем Лушковым, управляющим князя.

Кобылин предъявил бумагу.

— Полицейский пристав Спасской части Кобылин. По предписанию судебного следователя и по заявлению о хищении имущества графини Александры Николаевны Оболенской в этом доме будет произведён обыск. Прошу не препятствовать.

Лушков пошёл серыми пятнами:

— Алексей Дмитриевич отсутствуют, ваше благородие. Может, до завтрашнего дня обождёте?..

— Нет.

— Княгиня нездорова.

— Её никто тревожить без нужды не станет. Она вправе присутствовать либо поручить это вам.

Управляющий облизнул губы.

— Прошу.

В прихожей пахло какими-то лекарствами. В углу перед иконой Николая Чудотворца теплилась лампадка.

Сверху послышались шаги. Пётр Ильич поднял голову. По лестнице спускалась молодая беременная женщина в сером домашнем платье. На плечах у неё была накинута тёплая шаль. Лицо узкое, глаза большие, тёмные, полные тревоги.