Книга Ключ от чужой жизни, страница 76 – Люсия Веденская

Поставив сумку рядом, я достала дневники. Один раскрыла перед собой, остальные сложила стопкой сбоку, как будто кто-то собирался их проверять. Открыла страницу, которую листала у Полины.

«Хочу быть теплой. Хочу быть нужной. Хочу быть нормальной. Хочу, чтобы они не боялись, не отдалялись. Хочу быть той, с кем можно заснуть и проснуться. Только как ей стать?»

Я задержала взгляд на слове «нужной» — нажим на ручку был таким сильным, будто само это желание выплескивалось чернилами на бумагу. Почерк дрожал, переходя то в строгие печатные буквы, то в стремительный курсив. Лена будто говорила со мной, не зная, что я когда-нибудь услышу.

Может, она и правда ушла, потому что не знала, как стать собой. А я пришла, потому что… Потому что — что? Могла сделать то, с чем не справилась она? Потому что у меня был шанс быть той, кем она хотела стать? Но, справедливости ради, все давало мне этот шанс и поддерживало: тело, дом, дочь, муж, даже новообретенные питомцы.

Я сделала глоток чая, почувствовала горечь и вдруг поняла, что соскучилась по ним всем. И страшно устала от вопросов, на которые нет безболезненных ответов.

Дверь хлопнула, и тишина дома дрогнула, сдаваясь под напором Максима.

Сначала послышались шаги в прихожей, уверенные, но замедлившиеся у самого порога гостиной. Потом раздалось:

— Лена?

Он говорит так тихо, будто боялся спугнуть меня или сказать лишнее. Я подняла голову с дивана, плед сбился на колени. Но не встала, даже не кивнула.

Максим появился в проеме, и я заметила, какой он усталый, с чуть растрепанными волосами, в пальто, пахнущем холодным воздухом и улицей. Он застыл, будто проверяя, не мираж ли это. Впрочем, я тоже до сих пор не слишком верила в реальность своего существования.

Мы просто смотрели друг на друга.

Он с тем выражением, в котором перемешались облегчение, осторожность и что-то еще, что я не успела расшифровать.

Я с ожиданием, которое боролось с желанием первой начать разговор и смущением, мешающим это сделать.

— Ты вернулась, — сказал он, озвучивая это как констатацию факта, не вопрос.

— Вернулась, — ответила я, и в голосе моем прозвучало все: и «да», и «нет», и «я не уверена, куда именно».

Он сделал шаг, другой. Потом снова вернулся в холл, снял пальто, повесил его на крючок, как будто нарочно давая этой паузе растянуться сильнее.

Я поймала себя на том, что жду чего-то. Объятий? Обвинений? Простого «поужинаем вместе»?

Вместо этого он сел рядом, не касаясь, и тихо сказал:

— Я рад.

А я только кивнула, потому что любое другое слово могло разрушить хрупкое равновесие этого вечера.

— Лена… — он повернулся ко мне, но взгляд не удержал. — Про те бумаги… Я должен был сказать. Давно.

Я поставила кружку на стол, чтобы руки не дрожали.

— Это было еще до аварии, — он медленно подбирал слова, будто каждое взвешивал. — Ты… ты сама попросила. Тогда мы оба были на пределе. Мы отдалялись, все время ссорились. Я думал, что это твой способ спасти нас обоих. Или хотя бы тебя.

Он на секунду замолчал, провел рукой по лицу, пытаясь стряхнуть с него усталость и сосредоточиться. Я молчала, не смея его перебивать.

— Но я их не подал. Не смог. Потому что, я не хотел отпускать тебя. Даже тогда. И да, я виноват, что промолчал, — он взглянул на меня коротко, и в этом взгляде был скрыт и стыд, и страх. — Я боялся, что это оттолкнет тебя еще сильнее.