Онлайн книга «Ключ от чужой жизни»
|
Сумка стояла у кровати, чуть приоткрытая. Я достала блокноты один за другим — плотные, с потрепанными уголками, изрисованные, заляпанные краской. Художественный хаос на каждом листе. Пальцы замерли на обложке одного из них. На обороте — выцветшая наклейка с сердцем, наклеенным наперекосяк. Столько в этом Лены… Но когда я пролистываю пару страниц, сердце сжимается от странного узнавания. Эти рисунки, эти куски текста, обрывки мыслей, даты, бессмысленные, но понятные мне слова… Я положила дневники рядом на кровати, почти не в силах читать. — Завтра, — прошептала я в темноту. — Завтра. Утром свет пробился сквозь занавески тонкой полоской. Вчерашняя злость уже не колет. Осталась только пустота и что-то похожее на щемящую нежность. Я потянулась к дневникам. Один открывается почти сам на развороте с засохшим лепестком между страниц. Рядом чернильная клякса и надпись: «Устала быть чужой в собственной жизни. Может, я испорченная? Или просто ленюсь меняться?» На следующей странице зарисовка: детская ладонь, вложенная во взрослую. Подпись сбоку: «Варя меня любит. Но за что? За то, что я кричу, а потом не могу объяснить почему? За то, что забываю, когда у нее праздник в садике?» Я листаю дальше. Разворот, исписанный почти до дыр: «Хочу быть мягкой. Теплой. Но я срываюсь каждый раз. Я делаю больно, а потом не могу поверить, что это я.» «Мне казалось, Максим устал. Но не от работы, а от меня. Я говорю, что люблю, но даже эти слова летят в него, как иглы.» «А еще я не умею прощать. Может, потому что не умею просить прощения?» С каждым новым абзацем у меня перехватывало горло. Я не знала, кем на самом деле она или была в прошлом, но в ежедневниках, оказывается, скрывалось столько боли. «Иногда думаю, что если бы я заснула и проснулась другой, всем стало бы легче. Даже мне.» Моя рука медленно скользила по строчкам. — Ты и правда хотела исчезнуть, Лена? — шепот вышел совсем беззвучным. А, может, она и правда исчезла по собственной воле, и я теперь ее попытка стать лучше? Я сидела в этой тихой комнате с дневником на коленях и не знала, чьи слезы текли у меня по щекам. Долго не думала и сфотографировала пару страниц на телефон: с ладонями и ту, где Лена пишет, что хочет проснуться другой. Отправила их с подписью своему психиатру: «Нашла в старых дневниках. Это может быть важно.» Палец ненадолго замер над кнопкой отправки в сомнении, но я все же ее нажала. Иногда Виктория Павловна отвечала не сразу, иногда проходил день или два, если мой вопрос не был срочным. Но в тот момент она почти сразу прочитала сообщение, и я увидела, что она набирает ответ: «Да, это многое объясняет. Психика — штука сложная и упрямая. Когда человек годами живет с внутренним конфликтом, а потом попадает в сильную травмирующую ситуацию, вроде аварии — может произойти условный “сбой системы”. Подмена идентичности, отстранение, диссоциация — это не выдумка, а способ мозга справиться с травмой. Попробуйте подумать об этом, как о защите вашего разума.» Я перечитала сообщение несколько раз, особенно цепляясь за слово «защита». Мое изменение — это способ защитить себя? Или окружающих? Экран погас, а я еще долго смотрела на свое отражение на темном стекле. Невозможно быть собой, если не знаешь, кто ты. Но тогда мне стало хотя бы немного понятнее, зачем я оказалась на своем месте. |