Книга Ключ от чужой жизни, страница 41 – Люсия Веденская

Я шел рядом с ней, держась чуть позади. Лена остановилась у свежей могилы, на которой уже установили деревянный крест. Я взглянул на черно-белую фотографию, упакованную в прозрачную пластиковую папку. Молодая миловидная девушка, глаза светлые, будто чуть удивленные. И что-то в ней было похоже на Лену, будто это могла быть ее младшая сестра.

Лена вздрогнула и застыла. Я увидел, как ее плечи напряжены, как пальцы судорожно сжались в кулак. А потом она тихо заплакала. Слезы просто стекали по щекам, одна за другой. Я знал: тронуть ее сейчас — значит сломать, поэтому просто оставался рядом.

— Может… — мой голос сорвался, стал каким-то неловким. — Цветов купить? Я быстро. Или…

— Не надо, — прошептала она.

Ее губы дрожали, взгляд был прикован к фотографии. Как будто она искала в ней что-то важное. Что-то, что объяснит, почему она осталась, а та девушка — нет.

Я шагнул ближе. Хотел обнять ее, но не решился.

— Ты… — выдохнул я. — Ты не винишь себя? Я знаю, ты была за рулем… но ведь это не твоя вина. Это было...

Я запнулся. «Неизбежно». «Случайность». «Сбой». Все эти слова были не теми.

— Это была авария. Просто авария, Лена. Ты ничего не могла сделать.

Она кивнула, но не больше никак отреагировала, продолжая стоять, как вкопанная. И я вдруг понял: она не здесь. Она где-то внутри себя, слишком глубоко, чтобы я мог ее достать.

Мы стояли так, кажется, целую вечность. Я уже сбился со счета, сколько раз мысленно попросил ее просто повернуться ко мне. Сказать хоть что-то. Дать понять, что она рядом, а не потерялась где-то в чужом горе. И вдруг она чуть пошатнулась. Я снова успел ее подхватить.

Она не сопротивлялась, не отстранилась. Только уткнулась в мое плечо лицом, как будто так было безопаснее, и осторожно обняла, словно я мог исчезнуть от слишком резкого движения.

Я почувствовал, как она дрожит.

— Прости, — выдохнула она куда-то мне в грудь. — Я просто… я не знаю, почему это так больно. Почему я чувствую, будто… будто что-то потеряла.

Я провел ладонью по ее волосам и закрыл глаза.

— Не нужно извиняться, Лен. Все, что ты чувствуешь, — нормально. По-другому и быть не может.

Она не ответила, только сжала пальцы на моей спине чуть крепче.

И в этот момент я подумал: пусть я не знаю, что происходит с ней на самом деле, пусть между нами сейчас целая пропасть из вопросов без ответов. Но если она выберет остаться — я останусь тоже. Если она будет тонуть, я буду бесконечно ее спасать, даже если в итоге захлебнусь сам.

* Алина *

* * *

Я могла бы еще долго оплакивать собственную раздвоенность. Могла бы в подробностях анализировать ту могилу с моим именем и уже словно чужим лицом. Могла бы снова и снова возвращаться к этой боли, будто к незажившей ране, которую невозможно не трогать.

И, наверное, именно этим бы и занималась, если бы не случилось одно «но».

Варя притащила домой кота.

Не тощего и пищащего котенка, от которого трудно отказаться, а самого что ни на есть взрослого кота, видавшего улицы, битвы, и, кажется, как минимум одну криминальную разборку.

Он был почти полностью черным, с поблескивающей в полумраке шерстью, в которой прятались рыжие шерстинки и отдельные белые волоски. Ухо давным-давно надорвано, на глазу красовались два параллельных шрама, будто он дрался с кем-то еще более когтистым и опытным, чем он сам. В теле ни грамма жира, только сбитые, крепкие мышцы. Он смотрел на нас так, словно при желании мог бы разорвать кого угодно. Ну, почти кого угодно.