Книга Ключ от чужой жизни, страница 40 – Люсия Веденская

На кухне Максим разговаривал с каким-то мужчиной в костюме, с кожаной папкой и аккуратными очками. Они оба повернулись ко мне почти одновременно.

— Лена, — сказал Максим мягко, вставая. — Познакомься, это Николай Сергеевич, наш страховой агент. Он заехал сообщить о результатах проверок.

Мужчина в очках вежливо улыбнулся и кивнул:

— Очень рад, что вы восстанавливаетесь. Мы с Максимом как раз обсуждали компенсации и окончательный отчет по делу. Официальное закрытие будет на следующей неделе.

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то напряглось. Максим чуть наклонился ко мне и сказал:

— Расследование подтвердило: неисправность была сразу у двух машин. Случай редкий, но все же бывает. Ни у кого не было явной вины.

— А вторая машина? — выдохнула я. — Там кто-то пострадал?

Страховщик переглянулся с Максимом, еле заметно, но я уловила это движение. Мой голос прозвучал жестче, чем я хотела:

— Сколько их было? Что с ними?

— Там ехали трое, — осторожно сказал Николай Сергеевич. — Молодые люди. Студенты, по-моему. Или только выпустились. Двое отделались ушибами и несложными переломами.

— А третий? — я уже знала, что услышу, просто очень хотела услышать это от кого-то другого.

Он медленно опустил взгляд в документы:

— Девушка погибла.

— Как ее звали? — надавила я.

— Алина Ковалева.

Сердце мгновенно рухнуло вниз. Алина Ковалева на самом деле погибла. И все-таки я стояла прямо здесь, на этой кухне.

Воздуха вдруг стало вдвое меньше, как будто кто-то незаметно выкрутил регулятор кислорода в комнате. Я сделала шаг назад и не устояла. Нога словно провалилась сквозь пол. Перед глазами все дрогнуло, стало жарко, а потом резко холодно. Я не упала только потому, что Максим оказался рядом.

— Сядь, — он почти прошептал, подхватывая меня под локти и усаживая на стул. Кожа его ладоней была прохладной, но хватка ощущалась уверенной. Он смотрел на меня внимательно, как на человека, которому очень плохо. Видимо, размышлял, не потребуется ли мне скорая.

Страховщик засуетился, быстро убрал документы в папку.

— Я, пожалуй, не буду мешать, — произнес он деликатно. — Позже подъеду с бумагами. Автомобиль восстановлению не подлежит, к сожалению. Практически металлолом. Но главное, вы живы.

Он кивнул, коротко попрощался с Максимом и исчез за дверью, не дожидаясь ответа.

Я прижала ладони к лицу, сердце стучало глухо, этот странный приступ слабости все еще не отпустил.

— Я хочу туда поехать, — сказала я. Голос прозвучал сдавленно, как будто говорила не я, а кто-то другой. — На ее могилу. Хочу…

— Лена… — Максим сел рядом, взял меня за руку. — Тебе не нужно. Ты сама едва держишься. Что ты хочешь там найти?

Я покачала головой:

— Я не знаю. Но я должна.

Он какое-то время молчал, как будто прокручивал в голове все доводы, все способы переубедить — и не находил ни одного.

— Хорошо, — выдохнул он. — Только не одна. Я отвезу тебя.

* Максим *

* * *

Я держал Лену за руку почти всю дорогу. Она не говорила ни слова, только смотрела в окно, будто там, в этом сером московском мареве, можно было найти хоть какие-то ответы. Я знал, что их не будет.

Кладбище встретило нас глухой тишиной и запахом мокрой земли. Бетон, серые дорожки, неровные аллеи, надписи, от которых першило в горле. Все было до боли обычным, и от этого только хуже. Смерть здесь была обыденной, будничной, она давно прописалась тут, и никто ее уже не выгонял, отчего становилось жутко.