Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
— Да что уж... — отмахнулся Корнилов. — Видите ли… последнее время отец «отбился от рук», — хмыкнул Константин, — позволил себе «непослушание», скажем так. Это Указ об ужесточении наказания за растрату казенных денег. Я не особо жестил в нем, Владимир Алексеевич, даже смертная казнь там не предусмотрена, о чем уже сожалею. Высшей мерой только конфискация капиталов да лишение дворянской чести. Но и это вопиющий жест неповиновения — император позволил его себе, вдруг почувствовав поддержку. И это я, Владимир Алексеевич — в их глазах это я. Хотя все обстоит совсем не так — я поставил отца в условия выбора и выбрал он меня. А потому и устранить нужно меня, верно? Чтобы указать ему место. Корнилов сделал несогласный жест — сомнительно мол... но поинтересовался: — «Их» вы говорите… это кто-то уже известный? — Нет. Нельзя сказать, что это происки одного злого гения, так как все длится гораздо дольше человеческой жизни. Не замысел это, но общая идея, Владимир Алексеевич — в который раз убеждаюсь! Единственная цель которой — внушить самодержцу понимание того, что единовластия не существует. И он всегда должен руководствоваться не столько интересами державы, столько интересами некой группки людей, смеющей ему диктовать. Не понял Павел Петрович, не внял этому внушению Александр Павлович, но понял и в итоге сломался отец, — прозвучало горько и слишком просто, наверное, для такого заявления: — Не смею винить его в этом! Но нельзя человеку с настолько великой ответственностью иметь личные слабости. Его слабость, это мы — семья. Как тогда вообще длится до сих пор царский род — спросите вы? Да просто — там было мало любви или же ее глубоко прятали. Император Павел, к примеру, был равнодушен к жене и жесток к своим детям, как были жестоки и с ним. И до него также… уже как некая закономерность. Но вот отец безумно любит нас и всем это известно. Корнилов согласно молчал. Что согласно, Константин, оглянувшись, понял по выражению лица и взгляду… продолжил уже спокойнее: — Одесса ли это, либо давно уже Санкт-Петербург — не столь и важно. Но с Одессы все началось. И сейчас это, по сути своей, государство в государстве, чего быть никак не должно. России нужны деньги. Мне нужны деньги. Вы не представляете — сколько срочных прожектов! И везде нужен капитал, но его миллионами ворует Одесса… уже вполне легально по общему умолчанию. — Но не вся ведь Одесса, Константин Николаевич? — Я не собираюсь расстреливать или брать ее штурмом, если вы об этом, — усмехнулся Константин, — представьте только реакцию общества и заграницы в подобном случае. Даже сойди я с ума и то… вы бы не позволили! Но ведь поверили вначале — что я способен? После второго покушения, на взвинченных нервах, крайних эмоциях и пользуясь своим рождением. — И каков тогда настоящий план? — А план мой таков… Через два дня в то время, как три колесных паро-фрегата окончательно проверялись на укомплектование всем необходимым для похода: углем, продовольствием, водой и боезапасом, в штабе Черноморского флота шло совещание. — Приказом по флоту начальником экспедиции назначаю контр-адмирала Романова, — вещал Корнилов, — поход к Одессе агрессивной цели не имеет, но готовыми следует быть ко всему. В том числе применить при необходимости оружие. Принимать такое решение станет опять же контр-адмирал Романов. Прошу, Константин Николаевич — передаю вам все полномочия, — вручив приказ, пригласил он Константина и еще восьмерых присутствующих здесь офицеров к столу. Прижатая по краям пепельницей и парой книжных томов, там разместилась карта северной части Черного моря. |