Книга Фрейлина. Выбор, страница 197 – Тамара Шатохина

— Вы не имеете права! — встала Грейг.

— Доказательства обязательно будут, ведь на это время вы самая богатая женщина империи. Чем вы объясните подобный феномен?

— А разве должна? — фыркнула Грейг, похоже чувствуя себя все более уверенно.

— Александр Людвигович, — обратился Константин к банкиру, — я хочу сделать проверку состояния финансовых дел мадам Грейг. Прошу вас предоставить сведения о ее личных капиталах в вашем банке. Поступления, расходы, последние векселя, выписанные ею — меня интересует все. Но должен сказать... независимо от результатов расследования, итог будет один — капиталы семьи Грейг будут конфискованы в пользу государства, как и недвижимое имущество семьи.

— Вы не найдете ничего компрометирующего меня! На каком тогда основании?! — повысила голос дама.

— Скажу вам по секрету… Алексей Федорович, подтвердите еще раз — все что здесь происходит, здесь и останется?

— Именно, Ваше высочество, — кивнул Орлов.

— Так вот, мадам — не найду, так сфабрикую, — быстро шагнул Константин в сторону женщины, заставив ее отшатнуться: — А пожалуй, что и искать не стану, только создав видимость. Подло? А не вы ли сдали на смерть участников Южного Общества только затем, чтобы, выслужившись, смочь и дальше безнаказанно воровать? И это работало какое-то время… долгое время. Но сейчас вы сглупили и перешли некую черту. Здесь кофе с ядом. Или вы пьете его — я поклялся отомстить за смерть друга и не только его! И тогда ваши дети не пойдут вместе с вами по этапу, как соучастники покушения на члена императорской семьи. Впрочем, что это я… Ваше величество? — развернулся он к отцу.

Тот крайне плохо выглядел сейчас, почти как после смерти Адини. Костя только сейчас это заметил. Мундир отцовский рассмотрел… которым тот хотел хоть как-то себя приукрасить, а вот осунувшегося лица, бледности и отечности под покрасневшими глазами не увидел.

— Отец…

— Прошу выйти всех, кроме мадам Грейг, — прозвучало неожиданно.

— И вы оставите меня здесь одну, господа? — дрогнул женский голос, — это произвол! Вы только послушайте — сейчас меня будут убивать! Только потому, что в чем-то подозревают?! — сорвалась она на визг.

— Повторюсь.

Первым встал, как ни странно, Николай Штиглиц. Затем уже Александр и Орлов. Шагнул к двери Константин.

— Никки, неужели же?.. — попыталась Грейг поймать зятя за рукав.

— Вас оставляют для разговора и не более, Юлия Михайловна, я уверен. Ну же, ну же… — отодрал тот от себя цепкие пальцы.

За дверью, крепко притворив ее, все молчали, не глядя друг на друга и невольно прислушиваясь. Минуты шли… услышать что-либо не удалось. Вскоре дверь распахнулась, и император пригласил всех обратно. Рассевшись по местам, каждый пытался понять… посматривая то на императора, то на Грейг, которая сидела с застывшим лицом, расправив плечи и глядя куда-то перед собой.

Но вот женщина встала, качнулась… Выпрямилась с видимым трудом и сделала шаг, второй… подойдя к столику, накрыла чашечку с ядом ладонью и прикрыла веки.

— Ваше величество? — прошептал Николай Штиглиц, громко сглотнув.

— Никто никого не судит. Ты был неправ, Кости. Здесь муки совести, прошу не мешать им! — император не отрывал взгляда от руки Грейг на кофейной чашечке.

— Остывает, — напомнил Константин, не узнавая свой голос, да и себя тоже — ничего не шевельнулось внутри, совершенно. Мук совести не наблюдалось. Может, это она умерла в нем тогда вместе с Ахтырцевым?