Книга Фрейлина. Выбор, страница 195 – Тамара Шатохина

— Соглашусь… пожалуй, — согласился Баташев, глядя потрясенно: — Как это жестоко!

— Нет — бесчеловечно... — смотрел Константин в сумеречное небо, — а против жестокости я ничего не имею, если приложена она к заслужившему подобное отношение. Сегодня уже поздно, но завтра к полудню попросите графа Орлова быть у себя — я буду к нему на службу.

Еще через день Великий князь ожидал приглашенных им людей в приемной Зимнего дворца перед отцовским кабинетом. Среди прочих приглашенных числился и император.

Настроение Константина сложно было определить одним словом. Крайняя сосредоточенность, решительность, непреклонность, готовность к любому исходу? И даже будто некая обреченность присутствовала, потому что прямых доказательств у него не было, зато уверенности в своей правоте — более чем.

Время встречи было им рассчитано. Последним подошел отец, задержавшись на пороге и напряженно обозрев собравшихся здесь Александра фон Штиглица, его двоюродного брата Николая, графа Орлова и Юлию Михайловну Грейг — красивую представительную даму в возрасте сорока шести лет в траурных одеждах. Все присутствующие молча приветствовали Николая Павловича. Мужчины четким кивком, женщина книксеном.

Пристально взглянув на сына и не найдя в его лице никаких объяснений происходящему, император открыл кабинет своим ключом и пригласил всех войти.

Константину было трудно. Молчать до поры, держать лицо перед всеми остальными и отцом также, не потерять настрой. Может поэтому и такое состояние… будто некой отрешенности — нельзя было сейчас эмоций. Потому и мысли частично были о постороннем.

Гардероб отца был весь заполнен генеральскими мундирами всех родов войск его собственной армии, а также и иностранными. Костя не понимал такой почти болезненной страсти к форме и ее аксессуарам — бывали дни, когда отец переодевался и по шести раз. Более всего шел ему лейб-казачий мундир, и сейчас он был в нем.

Николай Павлович прошел за свой стол и сел. По въевшейся уже привычке проверил порядок на нем и поднял усталый взгляд на сына, ничего хорошего похоже уже не ожидая.

Все остальные также расселись кто куда. Юлии Михайловне досталось кресло. На фоне алой кресельной обивки черный шелк ее платья смотрелся почти трагично.

— Прошу еще минуту…

В кабинет внесли маленький круглый столик из приемной и установили его в центре кабинета. Константин отпустил прислугу, и когда дверь за лакеем тихо притворилась, на столе осталась стоять кофейная чашечка, исходящая аппетитным запахом кофе.

— А теперь прошу внимания, господа, — сухо объявил Константин. Подойдя к столику, высыпал содержимое небольшой мензурки в чашку, сразу же объяснив свое действие: — Здесь мышьяк.

Орлов сразу потянулся к вороту мундира, резко оттягивая его. Громко и хрипло вздохнул. Все остальные недоуменно молчали.

Но Константин смотрел лишь на одного человека. Под его взглядом Грейг еще ровнее выпрямилась в кресле, расправляя плечи. Но ее взгляд… да, пожалуй, он сказал ему все, что требовалось, чего недоставало.

— Продолжай, — напряженно велел император.

— Я объясню... Второго дня я хоронил своего адъютанта. Он по ошибке выпил мышьяк, предназначенный мне.

Теперь уже пальцы отца искали застежки ворота. Перчатки мешали, и он прекратил это дело, прикрыв на миг веки.