Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 38 – Игорь Евдокимов

— Сам не знаю, – смутился урядник. – Но вы же видели, как они разговаривают! Ни на один вопрос прямо не ответили, как будто им есть что скрывать! Неужели нельзя было разговаривать по-человечески?

— Тут я с вами согласен, – кивнул Василий Оттович.

Они переместились на лавочку в зеленом сквере перед курзалом и принялись наблюдать за тем, как похожие на трудолюбивых муравьев служители разбирают декорации, уносят в здание зрительские стулья и гасят фонари вокруг площадки. В вечерних сумерках зрелище было крайне умиротворяющим.

— Не верю я в эту историю с космосом, – твердо заявил Сидоров. – Четверо на яхте. За исключением Несвицкого, которого поименовали Графом, все остальные остались без изменений. Мамаев – фабрикант. Рыбин – купец. Фон Бек – повеса без особых занятий. Да еще эта история со ссорой и стрельбой. Не бывает таких совпадений!

— Да уж. Ощущение, будто кто-то сознательно пытается бросить тень на Константина Михайловича.

— Возможно. Но может быть, что Несвицкого, наоборот, вытаскивают из тени на свет…

— Имеете в виду, что некто знал о планах князя убить своих друзей во время морской прогулки? – скептически вскинул бровь Фальк. – Оставьте! Зачем тогда облекать это обвинение в форму спектакля? Почему не сообщить полиции заранее? И, раз уж мы об этом, как автор пьесы вообще мог знать о том, что Несвицкий хочет разделаться с Рыбиным, Мамаевым и фон Беком на яхте? Не говоря уже о том, что Константина Михайловича не было на борту, когда случилась трагедия.

— Но кого-то же боцман Персиков видел, – упрямо заметил Сидоров.

— Темное это дело, – покачал головой доктор. – Вы уж сообщите Арсению Устиновичу об увиденном, опрос режиссера и Гейнца – это по его части. Опыта в таких делах у господина следователя будет побольше нас с вами, вместе взятых.

— Да уж послал стражника телеграфировать, – сказал урядник. – Эх, к осени обещали провести телефон на станцию, куда проще будет общаться.

— Безусловно, так значительно удобнее, – кивнул Фальк. – Но… Что дальше? Телефоны прямо на дачах? Видит Бог, не хочу выступать против прогресса, но, боюсь, чем больше современность будет вторгаться в Зеленый луг, тем менее уютным и спокойным он станет, – закончил доктор и смутился от невесть откуда взявшегося философского настроения. – Ладно, Александр Петрович, позвольте вас покинуть. Доброй ночи!

— И вам тоже, Василий Оттович, спасибо, что подстраховали! – пожал ему руку Сидоров.

Фальк степенно, не торопясь отправился домой. Дачники к этому моменту все разошлись, во многих домах так вообще потушили огни и улеглись спать, а потому прогулка выдалась умиротворенной. Где-то среди деревьев ухал филин, а сами ветви тихонько шелестели на ветру. Одно удовольствие, и ни малейшего желания торопиться! По крайней мере, именно так Василий Оттович объяснял себе тот факт, что пошел домой не прямой, а кружной дорогой. Которая, конечно же, вывела его к дому Шевалдиных.

Фальк остановился. Длинное, похожее на казарму здание, отражавшее все ограниченные представления покойного генерала Шевалдина о прекрасном, погрузилось в темноту и сон. Лишь в одном из окон на втором этаже горел огонек лампы. Василий Оттович уже знал, что там находится спальня Лидии, – выяснил он это при не слишком красящих его обстоятельствах (в результате которых он успел получить по голове рукоятью револьвера), и теперь это знание отзывалось в нем странным, почти физическим беспокойством.