Книга Жизнь на грани фола, страница 83 – Александр Рыжов

По дорожке парка в кроваво-красных закатных проблесках бежала Анка.

— Назад! Назад! — Касаткин засемафорил руками. — Уходи!

Его огрели по затылку, он подался вперед, врезался макушкой в Фомичева, и оба повалились, как кегли. В ушах зазвенело, он ждал, что сейчас на спину обрушатся удары, но бить почему-то перестали. Фомичев выпростался из-под него, но тоже не накинулся на лежащего, — что-то отвлекло.

Алексей, опершись на шершавую дорожку, приподнялся. Сначала ничего не разглядел, зрение временно погасло, пространство завесилось черным покрывалом. Сквозь звон и гуд расслышал русскую матерную ругань, обрывки немецких слов (надо полагать, тоже нецензурных) и звуки сочных оплеух.

Твою мать, кто с кем дерется?

Помотал головой, прогоняя черноту. В ушибленном затылке заныло, зато прояснилось зрение. Из беспросветности помалу вылупились фигуры. Четыре человека, в таких же, как у него, спортивных костюмах, со знанием дела метелили немецких верзил, а с ними и Фомичева. Дубинки валялись у подножия скульптурной амазонки, бой теперь шел исключительно рукопашный, и очевидным преимуществом владели спортсмены.

Это были бравые мужики из армейской команды, из третьего звена. Они не раз прикрывали Алексея в матчах, вступились за него и вне ледовой площадки.

Анка, как могла, помогала им, ей тоже не привыкать. Верзилы дрогнули и побежали, петляя меж кустов, сопровождаемые улюлюканьем. Анка подобрала и запустила им вслед дубинки. Фомичев прижался лопатками к амазонке, выставил перед собой кулаки. Гордость не позволяла ему дать деру. Кто-то из армейцев отвесил ему хорошего леща, остальные хотели добавить, но Алексей, уже поднявшийся на ноги, прекратил избиение.

— Ну его! Бросьте… Пусть катится, куда хочет. Он уже никому не нужен.

Это было как плевок. Фомичев бы с радостью растерзал Алексея на куски, но присутствие заступников отрезвило его. Он тяжело отвалился от мрамора и пошел напролом через зеленую изгородь, только ветки затрещали.

Касаткин проводил его взглядом и повернулся к спасителям:

— Спасибо… С меня ящик баварского.

— За что они тебя? — спросил Анисин.

— Черт их знает… Антисоветчики.

Алексей был безмерно благодарен, но меньше всего хотел пускаться в объяснения и выкладывать всю подноготную своей конфронтации с Фомичевым.

В номере отеля он нарушил режим — взял из мини-бара бутылку пива. Пил за везение, которое помогло сегодня выйти живым и, по большому счету, невредимым из крайне сложного переплета. Побаливал затылок, там вскочила внушительных размеров шишка, но это была, прямо скажем, пустяковая плата за безрассудство, которое он проявил, сунувшись в капкан. Впредь надо быть умнее, второй раз может не повезти.

Анка присела рядом на гостиничный диванчик, глядела все еще с тревогой, будто не верила, что опасность миновала. Алексей в порыве нежных чувств привлек ее к себе, поцеловал.

— Как ты догадалась, где я?

— Пошла за тобой. А потом увидела тех двоих с дубинками. Они перешептывались на немецком. Я поняла, что они ждут сигнала…

— Тебе ведь тоже могло достаться!

— Я побежала в отель, и мне встретились ребята из команды. Они из кино шли. Я им сказала, что тебя бить будут. Больше ни о чем не спрашивали.

— Молодцы! С ними хоть в разведку, хоть на край света… Значит, ты слышала, о чем мы с Фомичевым разговаривали?