Книга Жизнь на грани фола, страница 84 – Александр Рыжов

— Нет. Вы стояли слишком далеко, а еще листья шуршали… Вы говорили про папу?

Касаткин сглотнул горько-соленый ком, прокашлялся. Неприятно было кривить душой, но и правду сказать он не мог. Это означало бы отнять у Анки последнюю надежду.

— Фомичев мне ничего не сказал. Он навел Панкера на золото, а что дальше было, сам не знает.

Анка ссутулилась, проговорила потерянно:

— И здесь пусто… Никто ничего не знает. И я уже не верю, что он жив…

Алексеем тоже овладела апатия, но он превозмог себя, вложил в свой ответ всю уверенность, какую в этот момент сумел из себя выжать:

— Мы будем его искать! Приедем домой и начнем все сначала. Человек не исчезает бесследно. Мы его найдем!

Он произнес это вслух и повторил про себя, как заклинание. Таков закон психологии. Когда уповать не на что, остается только убеждать себя и других, что не все еще потеряно. Даже если твердо знаешь, что потеряно все.

Игры на Кубок Кельна шли сплошной чередой. Москвичи уверенно подтвердили реноме безоговорочных фаворитов. За неделю они разобрались, помимо «Кельнских акул», еще с пражской «Спартой», клубом из альпийского Гармиш-Партенкирхена и с уже битой ими сборной Польши. Максимальный результат, восемь очков из восьми.

Газеты писали об армейцах в восторженных тонах: приехали, прокатились катком по всем подряд и не заметили сопротивления. Однако публика требовала новых зрелищ, а «Акулы» стремились оправдаться перед болельщиками и договорились о проведении матча-реванша. Он не шел в зачет, но кельнцы настраивались на него, как на олимпийский финал.

Фомичев все эти дни не давал о себе знать. Для Касаткина он уже не представлял интереса, тем не менее зрело предчувствие, что встреча в парке «Флора» не последняя.

Так как матч ничего не решал, Тренер дал побольше поиграть тем, кого обделил в официальных поединках. И они на кураже громили защитные порядки «Акул», не оставляя от них камня на камне. Уже в первом периоде были фактически сняты все сомнения касательно победителя. Шесть шайб влетело в ворота кельнцев, а Третьяк пропустил всего одну. Касаткин отметился дважды: голом и результативным пасом на Варнакова. Он уже совершенно освоился в «дрим-тим», как называла «красную машину» зарубежная пресса, играл непринужденно, кондиции после весенне-летнего простоя восстановились, и он готов был свернуть горы. Альпы, например, до которых рукой подать.

Во втором периоде нахлобучка продолжилась, и советский клуб повел со счетом девять — один. Знали бы хозяева и руководители «Акул», что реванш сложится для них так разгромно, не стали бы настаивать на его проведении.

Несмотря на то, что Алексей в этом матче проводил на льду много времени, мудрый Тренер всякий раз убирал его с площадки, как только выходил Фомичев. Виктор Васильевич через неведомые Касаткину каналы узнал о столкновении в парке и не хотел, чтобы оно повторилось перед заполненными трибунами.

В третьем периоде немцам удалось отыграть две шайбы, но взамен они получили пять. Алексей разыгрался вовсю, забил два гола и сделал еще одну передачу под точный удар Анисина. Заключительные минуты обе команды доигрывали уже вяло, ждали сирену. И вот тут, когда совсем не было повода для стычки, произошел инцидент из разряда тех, о которых предупреждал Виктор Васильевич.