Книга Жизнь на грани фола, страница 75 – Александр Рыжов

С минуту на площадке игра, по существу, не менялась: поляки, установив паритет, откатились к своим воротам и заняли плотную оборону. Армейские нападающие вязли в ней, как в раскисшем снегу. Алексей посматривал на табло, где таймер отсчитывал секунды, и с каждой новой цифрой таяли надежды отличиться. А еще он видел, как Тренер разговаривает с другими игроками — наверное, на самую концовку решил выпустить кого-нибудь поактивнее. Его обступили штрафники из первой пятерки, слышались их голоса: «Виктор Васильевич, да мы больше ни грамма… Хотите, отберите у нас все деньги, только поиграть дайте!» И Тренер, кажется, простил их, уже не ругал. Сейчас сменит составы…

Нет, это никуда не годится! Касаткин дождался, когда придет шайба, и резко ускорился по флангу. На его пути вырос габаритный польский защитник, за которым маячил еще один, на подстраховке. Через них не проскочишь, но нам и не надо. Алексей сделал вид, что идет в обводку, стянул этих двоих на себя, укрыл шайбу и отбросил ее назад, поджидавшему за его спиной Анисину. Тот мгновенно сместился в центр. Его перехватили польские нападающие, вышли двое в одного. Но и Анисин был не лыком шит, отпасовал обратно на Касаткина, который именно к этому маневру и готовился. Защитники от него уже откатились, выцеливали глазами других свободных форвардов, находившихся ближе к воротам. Алексей воспользовался заминкой и по борту заскользил на чужую половину площадки.

Защитники поняли свою оплошку и снова ринулись к нему с явным намерением припечатать к рекламе немецкого автоконцерна. Касаткин увернулся от них и ушел на середину. Перед ним открылось несколько свободных метров льда. И по этому льду несся реактивный Варнаков. Положение у него было выгоднее некуда. Касаткина сзади подсекли клюшкой, но он сумел сделать передачу на ход и, уже распластавшись, наблюдал, как Варнаков эстетски обыгрывает голкипера и вколачивает шайбу в сетку.

В первом периоде русские выиграли три — два, во втором и третьем забросили еще по шайбе и тем самым одолели польскую сборную. Касаткин выходил на лед еще трижды, работал в полную силу, но тот пас так и остался единственным его достижением в матче.

После финальной сирены он уже не прятался от партнеров и тренерской бригады, как вчера, а спокойно прошел в раздевалку, стащил с головы шлем, снял коньки. Он сделал все, что мог, и имел право на отдых.

Вошел Тренер. Как всегда, сухо поблагодарил команду за победу, еще раз напомнил о незыблемости соблюдения дисциплины, сказал, что есть два дня на восстановление перед заключительным матчем. Повернулся, чтобы уйти, но вспомнил что-то, обернулся и, не глядя на Касаткина, выговорил:

— А новичок ничего… Пасует как в аптеке.

Алексей застыл на лавке, держа снятые с рук перчатки. Что это было?

Тренер говорил о нем в третьем лице, с интонацией скорее сардонической, чем хвалебной. Ища подсказку, Касаткин повернулся к товарищам по команде. Ожидал увидеть все то же пренебрежение, что и раньше, а то еще хуже — откровенную насмешку. Но они были серьезны, смотрели то на него, то на закрывшуюся за Тренером дверь раздевалки.

— Гляди-ка! — произнес наконец Лутченко. — Василич тебя зауважал! Далеко пойдешь…

Свою первую шайбу за московский клуб Касаткин забросил девятого августа. В заключительном матче Кубка Вюрмберга решалось, кто завоюет главный приз: армейцы или чехословацкий клуб из города Кладно. После трех туров и у русских, и у чехов было по шесть очков, они не потерпели ни одного поражения и не сделали ни одной ничьей. Поэтому на матч между ними публики собралось столько, сколько смог вместить спортивный комплекс в Браунлаге.