Онлайн книга «Жизнь на грани фола»
|
Это достижение едва не стоило жизни главному тренеру Клочкову. В ответном матче, когда «Аврора» после первых пяти минут проигрывала ноль — два, у него засбоило сердце. Прямо из Дворца спорта «Юбилейный» Николая Петровича увезли в больницу, диагностировали инфаркт. Слава богу, спасли, но прошла уже неделя, а он по-прежнему лежал в реанимации в состоянии средней тяжести. Узнав об этом, Касаткин позвонил Витьке Шкуту, и они встретились в столовке на Рубинштейна. Алексей принялся расспрашивать о самочувствии Петровича и ситуации в команде. — Команда до летних сборов в отпуске, — просветил его Шкут, поглощая суп, в котором плавал обломок говяжьего мосла. — А Петрович на тебя обижен. Говорит, подвел Касаткин «Аврору». Еле-еле без тебя стыки вытащили… — Но я же не нарочно! — Ребята понимают, никто на тебя не злится. Сухарю ты вмазал знатно, я бы тоже не сдержался. Тварь он… Но у Петровича свой резон, ты же его знаешь. И главное, его задело, что ты пропал — не звонил, не появлялся… Как будто тебе пофиг, что мы за выживание бьемся. — Я думал, он меня видеть не хочет. Не стал лишний раз раздражать, ждал, когда чемпионат закончится… Касаткин не стал добавлять: пока «Аврора» бодалась на льду с новосибирцами, ему довелось противостоять криминальным элементам, а потом налаживать совместную жизнь с Юлей, что совершенно выбило его из привычной колеи. Причины уважительные, но разве нельзя было выкроить минутку и потолковать с Клочковым по телефону? Извиниться, высказать слова поддержки. И на решающую игру мог бы съездить, поддержать своих личным присутствием. Он все-таки капитан, этого звания его никто не лишал. А должность капитана обязывает быть с командой единым целым, даже если отсутствуешь на площадке. В общем, плохо он поступил, спору нет. И обида Петровича — законная. Касаткин воткнул вилку в недоеденный бифштекс, отодвинул тарелку на край стола. — Как думаешь, прорвусь я к нему? Прямо сегодня бы съездил… — Нет. — Шкут дохлебал суп, приложился к стакану с грушевым компотом. — К нему никого не пускают. И это… Не волнуй его, подожди. Вот наладится у него мотор, тогда и поговорите. …Домой Алексей возвращался в настроении, близком к отвратительному. Беседа со Шкутом вогнала в душевный хаос. Касаткин надеялся, что Витька подбодрит его, поможет выйти на контакт с Петровичем, поспособствует примирению. А тот и не озаботился нисколько. «Не волнуй… подожди…» Чего ждать? Ну, выздоровеет Клочков, а что дальше? Приползти к нему на коленях и умолять о прощении? При всем уважении к тренеру Касаткин на такое не пойдет. И выглядеть это будет унизительно, Петрович еще пуще рассердится, погонит прочь. Тут иглой кольнула мысль: а не настала ли пора уйти из команды? «Аврора» в стыках доказала, что способна играть без него. Да, было тяжко, но выиграли же. Со временем появятся новые лидеры, выберут нового капитана… вон того же Шкута — чем он хуже?.. Может быть, от этого всем только лучше станет. Незаменимых, как известно, нет. А обновление состава часто на пользу идет. Первая мысль потянула за собой вторую. Не из команды надо уходить, а из хоккея вообще. Он уже раз пытался так сделать, но обстоятельства заставили передумать. А сейчас надо решать бесповоротно. Ничего ему в большом спорте не светит. Если и есть у него способности, то их напрочь губит неумение владеть собой. Треклятая вспыльчивость, «багровая ярость», будь они неладны… И бесполезно давать зароки — все равно сорвется. Захлестнет горячка боя, и не остановят ни воля, ни разум. А жить с постоянным осознанием того, что команда в любую минуту может из-за него пострадать — увольте! |