Книга Жизнь под прицелом, страница 40 – Sasha Han

И тут Вадик, прищурившись сквозь дым, вдруг спрашивает — как бы между прочим, как бы невзначай, но Дима, давно его знавший, уловил в этой небрежности нечто нарочитое:

— А что там у них за девчонка, она чья?

Дима пожал плечами — медленно, неопределённо, — стряхнул пепел в переполненную пепельницу, где чинарики лежали вперемешку, как маленькие обугленные трупики:

— Да не знаю особо. Ну да, симпатная, даже очень. Глаза какие-то особенные, зелёные.

— Ну так узнай, — Вадик выдохнул дым кольцом, медленно, обдуманно. Кольцо повисело секунду и распалось.

— А зачем? — не сразу врубился Дима, поднял взгляд, недоумённо моргнул.

Вадик опустил сигарету на край пепельницы и, не поднимая глаз, произнёс тем голосом, которым обычно говорят о чём-то уже решённом:

— А затем, Дима, что пусть они её нам отдадут.

Дима замер с сигаретой на полпути ко рту. Секунда тишины — слышно было только, как где-то по коридору прошли чьи-то шаги и затихли за поворотом:

— Это как? А если она не согласится? — пауза, он почесал затылок, усмехнулся криво, — Хотя мысль хорошая... интересная даже.

— Жека наверное тоже не против будет, — добавил Дима, вспомнив про их третьего товарища, который тоже в этом деле замешан по самые уши.

— Так ты им доходчиво объясни, что должна согласиться, — Вадик говорил медленно, весомо, и каждое слово ложилось как камень, — Иначе у них будут крупные проблемы. Очень крупные. Там уже на несколько статей набежало. Ну ты же умеешь, ты мастер убеждения.

Вадик чувствовал запах своей собственной сигареты — горький, смоляной — и смотрел мимо Димы в тёмное окно, где в чёрном стекле отражалась комната, они сами, лампа, дым. Параллельный мир, чуть размытый, без теней.

И тогда Дима хорошенько грузанул Сеню и Севу, а особенно Глеба. Разложил перед ними все статьи, все сроки, все перспективы, как карты на столе — спокойно, методично, не повышая голоса, потому что когда голос спокойный, это страшнее любого крика. И парни согласились, причём очень даже быстро, аж с облегчением. А вот про «бессрочно» — это уже возникло прямо в ходе разговора, спонтанно.

— Так, а сколько, сколько раз? — решил уточнить Сева, голос дрогнул слегка.

— Не сколько раз, а сколько времени, — поправил Дима жёстко, и сам удивился собственной наглости, — Столько, сколько потребуется. То есть бессрочно.

Он сам офигел от таких своих слов — внутри что-то ёкнуло, мурашки побежали по коже тонкой щекоткой. Ну и потом продолжил перечислять — методично, спокойно — какие сроки им могут грозить, какие зоны, какие перспективы. Голос монотонный, неумолимый, как капель по нервам — кап, кап, кап, — и от этого монотонного голоса делается хуже, чем от громкого.

И тогда парни уже не стали спрашивать, что такое «бессрочно». Сглотнули, переглянулись и замолчали. Воздух в машине, где они все сидели, стал тяжёлым, густым.

Уже на следующий день Сева позвонил — голос у него был бодрый, даже слишком бодрый, наигранно весёлый, с той особой интонацией, которую слышишь, когда человек очень старается звучать нормально:

— Всё в порядке, с Лесей переговорили, можно ей звонить в любое время.

Довольный собой Дима тут же набрал Вадику, пальцы по кнопкам застучали:

— Ну всё в порядке, договорились они вроде с ней.

— Отлично, телефон высылай, — сказал Вадим коротко, по-деловому.