Книга Личный аптекарь императора. Том 10, страница 118 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Ах так! Ну ладно, — не сдержался я, чувствуя, как внутри поднимается возмущение.

Горгоново безумие! Неужели я хуже других? Почему такое легкое испытание мне даётся так сложно?

Я снова выставил ладонь, но на этот раз отправил в неё энергию. Теплая волна маны устремилась в Живому свету.

Вот тут-то всё и получилось. Светящаяся лужица плавно двинулась туда, куда я двинул рукой. Ага! Теперь понятно!

Ещё минут двадцать я потратил на упражнения в управлении зельем. Даже на потолок его загнал, хотя опасался, что он может не удержаться и каплями ринуться вниз, но всё прошло хорошо. Живой свет скользил по потолку точно также как по полу.

Пожалуй, он мне может пригодиться в моём новом путешествии, поэтому я перелил его в более надёжную тару с хорошей винтовой крышкой и убрал в кожаную перчатку, чтобы не слепил глаза.

Когда все вещи были собраны, ко мне подошли дворецкий и кухарка.

— Вы к нам больше не вернётесь? — осторожно уточнила женщина.

— Не знаю, — честно ответил я.

Они замялись, не зная, как себя вести. За те несколько месяцев, что мы жили вместе, невольно привыкли к друг другу. Они всегда относились ко мне с добротой и должным уважением. Кухарка баловала вкусными и изысканными блюдами. Дворецкий заботился не только о доме, но и обо мне: относил вещи в стирку, сам чистил мои ботинки, будил по утрам, встречал и провожал. В общем, я решил, что они заслужили хорошую премию, поэтому полез за пазуху, вытащил кошелёк и каждому протянул по купюре номиналом пятьсот рублей.

Оба очень обрадовались такому подарку, а кухарка даже всплакнула, когда я закинул на плечо рюкзак, взял свой чемодан и двинулся к двери.

Когда выходил из дома, мне показалось, что завершился очередной этап моей жизни, и к прежнемй я никогда не вернусь.

* * *

Два дня пролетели незаметно. С утра до вечера я проводил в лаборатории, изготавливая то, что мне может пригодиться. В итоге получилось столько зелий, что пришлось попросить сумку-переноску из отцовских лабораторий, чтобы сложить туда несколько десятков пробирок и бутыльков.

Дед сразу понял, что я к чему-то готовлюсь, поэтому улучил момент, когда рядом никого не было, и подошёл ко мне.

— Шурик, чую, не к добру твоя деятельность. Неужто снова ехать куда-то собрался? — он подозрительно прищурился.

— Да, — коротко ответил я, решая, что взять с собой из вещей, ведь до сих пор держались морозы, и снега выпало столько, что в сугробе можно по грудь провалиться.

— Когда?

— Завтра.

— Куда?

— В лагерь с Орловым.

Дед с тяжелым вздохом опустился рядом и почесал щеку. Он не отговаривал меня, за что уже большое спасибо, но я видел, как внутри его борются чувства. Он невидящим взглядом смотрел перед собой, тяжело вздыхал и потирал сухие старческие руки.

— Еду с тобой, — через несколько минут заявил он.

— Ещё чего! Никуда ты не поедешь. Не хватало мне обузы, — возмутился я.

— Это я-то обуза! — воскликнул он, зло уставившись на меня. — Думай, что говоришь!

— Тебе там не место, — как можно более спокойным голосом сказал я. — Толку от тебя не будет, одна морока.

— Ты меня с другими стариками не ровняй! Силы во мне ещё хватает, — он уперся в меня руками, пытаясь столкнуть с дивана и показать свою «силушку богатырскую», но где там. Попыжился, попыжился и понял, что толку не будет.