Книга Я снова не бог. Книга #38, страница 26 – Сириус Дрейк

Лора сидела на краю стола, болтая ногами.

— Миша, — она подняла голову. — Давай поговорим о Федоре.

Я отложил планшет.

— Давай.

— Я думала о том, что сказала вчера. Про возможную связь между его исчезновением и пропажей Пушкина.

— И?

— И я была неправа. — Она скрестила руки на груди. — Вернее, я поторопилась с выводами. Вот смотри. Пушкин пропал неделю назад. Последний раз его видели в Поместье. Дункан пропал пару дней назад после операции в Подмосковье. Между этими событиями нет ни одной точки пересечения.

— Согласен. Их цели, методы, контакты — все разное.

— Именно. — Лора вывела передо мной две голограммы: карту перемещений Пушкина до исчезновения и маршрут Дункан за последний месяц. Линии не пересекались. Даже близко. — Пушкин работал на Патриарших. Дункан — в Монголии, а потом в Подмосковье. Разные полушария, разные задачи.

— К тому же, — добавил я, — у них разные причины для исчезновения.

— Верно. — Лора свернула голограммы. — Так что моя вчерашняя гипотеза — мусор. Иногда два события просто совпадают по времени, и за ними не стоит единой причины.

— Ты редко признаешь ошибки. Что случилось?

— Ничего не случилось, — она фыркнула. — Просто после пересчета данных вероятность связи между этими событиями упала до трех процентов. А три процента — это уровень вероятности того, что Валера добровольно наденет деловой костюм.

— То есть практически ноль.

— Практически.

Я откинулся в кресле. За окном завывал ветер, старый клен во дворе скрипел, как ворчливый дед, которому не дали поспать. Кабинет пах деревом, кожей кресел и слабым ароматом кофе — Надя оставила пустую чашку на подоконнике.

— Тогда Дункан ведет свою игру, — сказал я. — А Пушкина ищет Есенин.

— Саша Есенин прислал отчет день назад, — кивнула Лора. — Он прочесывает Казань. Пока без результатов, но он упертый. Если Пушкин жив — Саша его найдет.

— Если жив…

— Миша, Пушкин — один из двадцати воинов Владимира Кузнецова. Его просто так не убьешь. Нужна очень хорошая причина и очень большая армия.

Я кивнул. Она была права. Но тревога все равно сидела где-то на дне желудка, как камень.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Без стука, разумеется.

— Миша!

В комнату ввалился Валера. На нем был банный халат, сланцы с носками и мокрое полотенце на плечах. Пахло от него жаром и какой-то хвойной настойкой — видимо, опять экспериментировал с сахалинскими банями.

— Валера, — я посмотрел на часы. — Почти одиннадцать вечера. Ты мог бы постучать.

— Стучать — это для тех, кто боится, что за дверью им не рады, — он плюхнулся в кресло напротив, мебель жалобно скрипнула. — А я знаю, что мне всегда рады.

— Не всегда, — пробормотал я.

— Не услышал! — Он поднял палец. — Так вот. Мне надо тебе кое-что рассказать.

Я выпрямился. Когда Валера приходил просто так — это были семечки, телевизор или жалобы на Эля. Но когда он начинал с «мне надо тебе кое-что рассказать» — это было серьезно.

— Слушаю.

Валера некоторое время молчал, что само по себе было странным. Он почесал подбородок, потом затылок, потом посмотрел в потолок.

— Короче, — наконец начал он. — Я на днях ходил в Дикую Зону. Хотел проверить кое-что… Ну, ты знаешь, я иногда туда мотаюсь, чтобы размяться и проверить, как там дела. Там энергия густая, хорошо качается.