Книга Развод. Милый, ты зря мне изменял, страница 6 – Елена Аргунова

Ее ледяная улыбка. Это колье… Черт возьми! Цена — как на новенькую иномарку! Так тратиться на жену, на ту, что стала «противной старухой», я не планировал. Пришлось сэкономить.

Жене — колье (удар по кошельку и по самолюбию), а моей ангелочку… Серьги. С топазами. Голубыми, как ее глаза. Красиво выкручусь: скажу, что камни напомнили мне ее небесный взгляд.

Она купится. Она же девочка. Любит красивые слова почти так же, как красивые вещи.

И вот — вижу. Плывет по асфальту, будто не касаясь земли. Анютка.

Русые волосы, уложенные в небрежный, но чертовски сексуальный пучок, открывают длинную шею.

Теплое бархатное платье цвета бордо облегает юный стан, подчеркивая каждую линию, которую я знаю наизусть. Скромные каблучки отстукивают легкий, быстрый ритм. Она оглядывается — украдкой, как мышка, — прежде чем подойти к машине. Эта осторожность… возбуждает еще больше. Моя маленькая конспираторша.

Дверь пассажира открывается, впуская поток холодного воздуха и ее запах — сладкие духи с ноткой чего-то молочного, чистого. Невинного. Как же это контрастирует с тем, что будет дальше.

— Это я! — ее голосок, как колокольчик, но с едва уловимым придыханием.

Она едва успела усесться, пристегнуться — нет, к черту ремни! — как я уже наваливаюсь на нее всем телом. Руль больно впивается в бок — плевать. Зарываюсь лицом в ее шею, в этот пьянящий аромат чистоты и греха, запускаю пальцы в ее шелковистые волосы, срывая резинку. Рассыпаются по плечам, пахнут солнцем и шампунем. Ищу ее губы — жадные, влажные, отзывчивые. Она смеется в поцелуй, притворно отбивается маленькими ручками.

— Подожди… здесь же люди!..

Но я уже ловлю одну ее руку, крепко сжимаю запястье. Она знает этот жест. Знает, чего я хочу. Веду ее ладонь вниз, к своей паху, прижимаю к жесткому бугру под тканью брюк. Чувствую, как ее пальчики инстинктивно сжимаются, потом расслабляются.

— Ах ты… — она задыхается, ее глаза темнеют. — Ты так по мне соскучился… весь день только и думал?

— Каждую секунду, — хрипло шепчу ей в губы, снова пытаясь их захватить. Но вдруг — фальшь. Она резко отдергивает руку, как обожженная. Отворачивается к окну, надувая губки бантиком. Знакомый маневр. Дразнится.

— Георгий… — голос ее вдруг становится тихим, виноватым. Она смотрит на свои колени, крутит прядь волос. — Нельзя так. Сегодня же… твоя годовщина. С тетей Зоей. — Она произносит имя моей жены с подчеркнутой нежностью, но я слышу фальшивую нотку. — Мне так стыдно перед ней… Любимая тетя… Она же добрая… И сегодня… наверное, даже целоваться нельзя. Это… как грех вдвойне.

Черт! Вот и настал момент. Подарок. Надо задобрить. Я же сам приучил эту хитрюгу: каждый «семейный» праздник Зои — ее личный повод для подарка. Ожидание — сладкий крючок, на который она всегда ловится. Вижу, как она искоса следит за моей рукой, когда я лезу во внутренний карман пиджака, висящего на спинке сиденья. Ее наигранная наивность — верх искусства: широко раскрытые «ангельские» глаза, полуоткрытый ротик, будто она и не знает, что я достану.

— Ангел мой… — говорю я густо, с ложной нежностью. — Разве можно забыть про тебя в такой день? Ты — мой настоящий праздник.

Достаю плоскую черную бархатную коробочку. Протягиваю Анютке.

Она закусывает нижнюю губу, делая вид, что сдерживает эмоции. Ее пальчики — чуть дрожат? Или мне кажется? Медленно, с преувеличенной осторожностью открывает коробочку. Бархат внутри. Две подвески. Не бриллианты. Не изумруды. Топазы. Голубоватые, довольно крупные, но… просто топазы. В ее глазах — молниеносная вспышка. Не радости. Не восторга. Недоумения. Разочарования? Быстро, слишком быстро, чтобы я мог поймать этот взгляд, она опускает ресницы. Маскирует.