Книга Любовь для Реалиста, страница 74 – Яна Марс

Она положила документ сверху. Вера Александровна Ковалёва, кандидат наук, член экспертного совета. Её заключение имеет вес.

— Мне не нужна ваша защита, — сказала она. — Мне нужно, чтобы вы перестали мне мешать. Давайте работать.

Максим посмотрел на неё, потом на папки.

— Ты храбрая, — сказал он тихо. — Или глупая.

— И то, и другое, — ответила Надя.

Он хотел что-то сказать — она видела, как он открыл рот, как сжал челюсть, подбирая слова. Но в дверь постучали. Коротко, вежливо, два удара. Не дожидаясь ответа, в кабинет зашёл Сергей.

— О, Надя, ты здесь, — сказал он, улыбаясь своей обычной улыбкой, и тут же заметил лица. Его улыбка погасла. — Что случилось? Вы двое…

— Ничего, — сказал Максим, глядя на Надю. — Рабочие моменты.

Надя встала, взяла пустую папку.

— Я всё сказала, — сказала она. — Дальше решать вам.

Она вышла, закрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Внутри всё дрожало — не от страха, от адреналина.

"Профессионалы не оправдываются", — повторила она про себя и пошла к себе в кабинет.

______

"Как твой день?"

Надя заметила, что сообщение Реалиста уже несколько часов висит у неё в личке.

"Лучше некуда, — ответила она. "Кто-то пустил слух, что я сплю с начальником".

"Бесит?"

"Ещё бы!"

"Он что, настолько плох?"

Надя замерла. Сначала хотела ответить колкостью, но передумала. Пальцы зависли над клавиатурой.

"Просто невыносим", — написала она.

"А вы?"

"Что я?"

"Вы тоже невыносимы?"

Она усмехнулась.

"Наверное".

"Значит, вы подходите друг другу".

— Вот же гад,— прошептала Надя и покраснела.

Офис опустел к девяти. Надя слышала, как хлопнула дверь на первом этаже, как стихли голоса в коридоре, как уехала последняя уборщица, попрощавшись с кем-то по телефону. Теперь только вентиляция гудела под потолком, да лампы горели через одну — никому не пришло в голову их поменять.

Надя смотрела в монитор, но не видела ни одной цифры. Свет от экрана падал на её лицо, делая тени глубже. Рядом остывала кружка с чаем, который она заварила час назад и так и не притронулась.

Она думала о нём. О том, как он кричал, как смотрел на неё — тяжело, устало. Вены на шее вздулись, кулаки сжаты, а потом вдруг — тишина. И этот взгляд, когда она сказала "вы единственный, кто мог бы мне помочь".

Надя злилась и на себя, и на него — злилась на всю эту компанию, где сплетни расползаются быстрее, чем правда. Но больше всего на себя. Потому что не могла перестать думать о нём. Потому что прокручивала в голове каждое его слово, каждый жест, каждую паузу.

Потому что, когда он стоял у окна и молчал, ей хотелось подойти. Просто подойти и встать рядом. Не говорить ничего. Просто быть рядом.

Она не знала, что с этим делать. И боялась признаться себе, что это значит.

Надя уже хотела закрыть ноутбук и поехать домой, когда услышала шаги в коридоре. Уверенные, неторопливые — она узнала бы их из тысячи. Надя замерла, не поднимая головы, надеясь, что он пройдёт мимо. Но шаги стихли у её двери.

Максим не постучал. Просто зашёл, остановился на пороге, и она увидела, что он не тот, что днём. Не злой, не кричащий — уставший.

Галстук ослаблен и сбит набок, воротник рубашки расстёгнут. Рукава закатаны до локтя, как в тот вечер в кухне, когда они пили кофе. Под глазами тени, лицо бледное, но не больное — опустошённое.