Книга Любовь для Реалиста, страница 32 – Яна Марс

Максим Андреевич посмотрел на дочь, потом на Надю. Сказал короткое "спасибо" — так, что это прозвучало как "извините за неудобства" — и ушёл, закрыв за собой дверь.

Надя осталась с Верой наедине. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Надя не очень умела общаться с детьми — в её практике были взрослые, со взрослыми проблемами, и даже в блоге она редко касалась тем, связанных с воспитанием. Но Вера смотрела на неё без страха, без стеснения, как будто они уже были знакомы сто лет, и это немного расслабляло.

— А ты правда психолог? — спросила Вера.

— Правда, — ответила Надя, закрывая ноутбук — презентация могла подождать.

— А что вы делаете? Ну, психологи. Вы людей лечите?

— Не лечу, — сказала Надя. — Я слушаю и помогаю найти ответы на вопросы.

— Как наш логопед, — кивнула Вера. — Она тоже слушает, а потом говорит "покажи язык и скажи "ы"". А вы будете говорить "покажи язык"?

— Не буду, — улыбнулась Надя. — Обещаю.

Вера рассмеялась и оглядела кабинет. Взгляд её упал на полку на стеллаже — там были материалы для арт-терапии, которыми Надя запаслась для будущих сессий.

— Ого! — Вера сползла с софы и подошла к полкам. — А можно?

— Можно, — Надя протянула ей лист бумаги. — Бери что хочешь.

Вера выбрала карандаши. Она забралась на стул, устроилась поудобнее и принялась старательно выводить что-то на листе. Язык у неё высунулся от усердия, косичка упала на глаза, но она даже не пыталась её поправить.

— Очень красиво получается, — улыбнулась Надя.

— Ты красивая, — сказала Вера, не отрываясь от рисования. — Поэтому и рисунок тоже.

Надя удивилась:

— Ты меня рисуешь? Почему?

— Ты красивая, — сказала Вера, сосредоточенно заштриховывая платье у нарисованной девочки. — Как принцесса. Папе такие нравятся.

Надя сдержала улыбку, хотя внутри что-то ёкнуло.

— А откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — пожала плечами Вера. — А можно мне ещё бумагу?

Надя протянула ей целую пачку. Карандаши скрипели по бумаге, Вера иногда напевала что-то себе под нос. Через некоторое время Вера отложила карандаши и показала рисунки: на одном была принцесса-Надя с большой короной, а на другом девочка с косичками, рядом — высокая фигура с квадратной головой, а между ними — солнце.

— Это ты, — объяснила Вера. — А это я и папа.

— Хорошо получилось, — сказала Надя. — Очень солнечно. А почему папа такой?

Вера улыбнулась и вдруг, как будто решившись, добавила:

— Мама раньше говорила, что папа — робот. Потому что он не умеет любить. А знаю, что он меня любит.

Надя смотрела на Веру и впервые видела Макса не как "начальника-циника", не как "гада с парковки", а как отца. Отца, который привёл дочь к незнакомой женщине, потому что некуда было деть. Отца, который не умеет говорить красивых слов, но девочка всё равно знает, что её любят. Ей стало почему-то тепло и немного грустно одновременно.

— Так у вас конфеты есть? — напомнила Вера.

— Сейчас посмотрю, — Надя встала, открыла ящик стола, где лежали её запасы сладостей. Там было негусто: маленькая шоколадка и пачка печенья с изюмом, — У тебя нет никакой аллергии?

Девочка покачала головой.

— Тогда угощайся. Только немного, а то папа потом скажет, что я тебя испортила.

Надя встала и налила ей воды из графина. Вера взяла печенье, надкусила, зажмурилась от удовольствия и устроилась на диване поудобнее. Рюкзак она так и не сняла, но, кажется, уже забыла о нём.