Книга Разводись красиво, страница 25 – Марго Ромашка

Внутри у меня всё оборвалось. Витя. Опять. Даже через расстояние он умудрялся тянуть свои грязные руки к детям.

— И что ты ответил? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Что ты работаешь, — Макар пожал плечами. — Я же не знаю, куда ты ходишь. Ты не говоришь.

Последняя фраза прозвучала не как упрёк — скорее, как констатация факта. Но в ней было что-то, отчего мне стало очень, очень грустно. Я действительно не говорила. Я защищала их от правды, а получалось — защищала от себя.

— Макар… — начала я.

— Мам, — он поднял на меня глаза, и в них вдруг мелькнуло то самое выражение, которое я так боялась увидеть. Выражение ребёнка, который уже всё понял, но ещё надеется, что ошибся. — Когда мы вернёмся домой?

Я открыла рот и не нашлась с ответом. Слова застряли в горле, как рыбья кость. Что я могла сказать? «Мы не вернёмся»? «Папа и мама больше не будут вместе»? «Твоя жизнь изменится навсегда»? Я смотрела на его худые плечи, на ложку в его пальцах, на остывший чай, и понимала, что не могу. Не сегодня. Не сейчас.

— Я не знаю, — сказала я тихо.

Макар опустил глаза. Его лицо, такое ещё детское, но уже тронутое взрослой серьёзностью, дрогнуло. Он не заплакал. Он вообще редко плакал. Но его пальцы сжали ложку так крепко, что костяшки побелели.

— Понятно, — сказал он.

Я потянулась к нему через стол, ладонью вперёд. Хотела погладить по голове, как делала раньше. Хотела сказать что-то утешительное, материнское, правильное. Но он мягко, почти неуловимо отстранился. Не отодвинулся — просто чуть повернул голову, так что моя рука встретила пустоту. А потом встал, поставил чашку в раковину и ушёл в комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я осталась сидеть за столом. На плите остывала картошка. В кране капала вода. Из маминой комнаты доносился приглушённый смех — она рассказывала подруге какой-то анекдот. А я смотрела в тёмное окно и чувствовала себя совершенно, абсолютно потерянной.

Где-то в сумочке пиликнул телефон. Сообщение от Романа: «Спасибо за сегодня. Ты — лучшее, что случилось со мной за долгое время. Сладких снов».

Я перечитала трижды. И ответила коротко: «Спокойной ночи». А потом закрыла лицо руками и просидела так ещё долго, слушая, как тикают мамины часы и как за стеной ворочается мой старший сын, которому я не могла сказать правду. Потому что сама ещё не была к ней готова.

Телефон зазвонил в четверг утром, когда я собиралась на работу. Мама уже увела Митю в школу, Макар сидел в комнате с книжкой, и в квартире было непривычно тихо. Я глянула на экран. Витя. Сердце сжалось, но я заставила себя ответить.

— Да.

— Привет, — его голос звучал трезво. Давно я не слышала его трезвым. — Нам надо поговорить.

Я вышла на балкон, прикрыла за собой дверь. Утро было пасмурным, небо давило низкими тучами.

— Говори.

— Развод назначен на двадцать третье, — сказал он деловым тоном, каким обычно обсуждал кредиты или запись к стоматологу. — Повестки уже разослали. Там будут поднимать два вопроса: с кем останутся дети и как делить квартиру.

Я оперлась на перила. Двадцать третье. Через две недели. Две недели — и иного лет брака закончатся официально, с печатью в паспорте.

— Квартира приобретена в браке, — продолжал Витя, и в его тоне прорезалось что-то знакомое. Что-то цепкое, хозяйское. — По закону пополам. Ты ведь в курсе?