Книга У вас по графику влюбленность, босс!, страница 43 – Надежда Волгина

— Вы создаёте целый мир, — тихо сказала Надя, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение.

Он перевёл на неё взгляд.

— Именно так я и думаю. Не просто строить коробки, а создавать среду, где людям будет комфортно жить.

Их взгляды встретились. На какой-то миг всё вокруг как будто притихло: шум стройки отодвинулся, голоса рабочих стали глуше, и воздух между ними словно сгустился, наполнился чем-то невысказанным, едва намеченным.

— Хотите подняться на последний этаж? — первым нарушил паузу Борис. — Оттуда открывается потрясающий вид.

— Конечно! — отозвалась Надя, чувствуя, как внутри предвкушение перемешивается с лёгким, необъяснимым волнением.

Они поднялись на лифте на двадцать второй этаж. Кабина мягко дёрнулась и остановилась, двери раскрылись в полумрак недоделанного коридора. Здесь ещё шли отделочные работы: под ногами шуршала пыль, где-то глухо стучали инструменты, в воздухе висел тяжёлый запах краски, сырого бетона и свежей шпаклёвки.

Волков уверенно провёл Надю мимо сложенных в углу мешков и коробок к незастеклённому балкону, открыл дверь, и они вышли на свет.

И тут у Нади перехватило дыхание.

Перед ней раскинулось море — бескрайнее, густо-синее, с ослепительными полосами бликов. Где-то вдали мягкой дымкой тянулись горы, подпирая линию горизонта. Внизу расстилался город: крыши, улицы, крошечные машинки, будто игрушечные, и рваные полосы дорог. А над головой стояло высокое чистое небо.

— Боже мой! — выдохнула Надя, делая шаг к перилам. — Это невероятно!

— Да, — согласился Борис, вставая рядом так близко, что она почувствовала его тепло сквозь ткань пиджака. — Когда я впервые увидел эту площадку, то сразу понял, что здесь обязательно нужно строить. Ради таких вотвидов.

Они замолчали. Ветер, залетая на высоту, трепал Надины волосы, выбивая пряди из причёски, чуть холодил шею. Солнце мягко грело лицо, и от этого тепла и простора внутри расправлялась какая-то давно сжатая пружина. Шум города снизу долетал приглушённым гулом, а здесь, наверху, казалось почти тихо.

— Знаете, — тихо начала Надя, не отрывая взгляда от моря, — когда я только устроилась к вам секретарём, я думала, что буду просто отвечать на звонки и разносить кофе. Не думала, что увижу такое. Что буду на переговорах, на стройках, на двадцать втором этаже с видом на море…

Волков повернулся к ней, чуть опираясь локтем о перила.

— А я не думал, что найду секретаря, которая сможет справиться с серьёзными переговорами, которая будет понимать, о чём я говорю, которая… — он осёкся, словно вдруг наткнулся на невидимую преграду.

— Которая что? — почти шёпотом спросила Надя, ощутив, как внутри предательски ёкнуло сердце.

Он смотрел на неё долгим, внимательным взглядом. В его серых глазах клубилось столько всего — сомнение, тёплый интерес, скрытое восхищение, и ещё нечто, чему он, кажется, не хотел или не решался дать имя.

— Которая не боится порванных колготок, — наконец сказал он, и уголки его губ дрогнули, а лицо озарила живая, чуть озорная улыбка.

Момент вдруг рассеялся. Надя первой не выдержала и рассмеялась — чуть громче, чем следовало, но смех вышел живым, освобождающим.

— Да уж, позора хватит на год вперёд!

— Это не позор, — мягко возразил Борис, глядя на неё с тёплой улыбкой. — Это будет отличная история. «Как я провела первые переговоры в порванных колготках».