Книга У вас по графику влюбленность, босс!, страница 42 – Надежда Волгина

— А как ваша фотосессия? — осторожно спросила Надя, чуть повернув к нему голову. — У Алины, я имею в виду.

— О, там всё по плану, — его лицо будто замкнулось, стало отстранённо-нейтральным. — Она снимается весь день. Вечером у неё ужин с редактором журнала. А я вот освободился.

— Понятно, — тихо ответила она и отвела взгляд к морю, наблюдая, как солнце дробится в волнах, стараясь по интонации, по еле заметной складке у его рта понять больше, чем он сказал.

Повисла тяжёлая пауза, растянувшись между ними почти осязаемо. Надя смотрела в окно, следя за тем, как пейзаж медленно ползёт назад, и никак не могла подобрать хоть одно уместное слово. Мысли путались, соскальзывали, как будто каждая фраза заранее казалась неправильной.

— Надежда, — вдруг негромко начал Борис, чуть прочистив горло, — я хочу… извиниться.

Она едва заметно вздрогнула и всё же не обернулась:

— За что?

— За вчера. На пляже, — он говорил ровно, но в голосе проступило напряжение. — Я не хотел ставить вас в неловкое положение. Позвать на осмотр объекта, когда я здесь с… с Алиной. Это было не совсем корректно.

Надино сердце болезненно сжалось, будто кто-то стиснул его пальцами. Она глубже вдохнула, выровняла голос:

— Всё в порядке, Борис Николаевич. Мы действительно едем на работу. Осматривать объект.

— Да, но всё равно, — он отрывисто выдохнул, взглянув на дорогу перед собой. — Просто я… — он замолчал, подбирая формулировку, и тишина снова плотным слоем легла между ними. — Я подумал, что после успешных переговоров вам будет приятно увидеть результат нашей работы. Жилой комплекс в Адлере — один из наших лучших проектов.

— Мне действительно интересно, — тихо, но искренне сказала Надя, повернув к нему голову. В её голосе не было ни упрёка, ни фальши — только простая, чистая правда, в которой она сама сейчас отчаянно нуждалась.

Остаток пути прошёл в более лёгкой беседе. Волков рассказывал об Адлере, о том, как изменился город после Олимпиады, о планах компании. Надя слушала, задавала вопросы.

Через сорок минут они подъехали к стройплощадке. Огромный жилой комплекс, пять корпусов. Первые два корпуса уже были готовы, остальные пока строились.

— Вот он, — Волков плавно припарковался у въезда и вышел из машины, чуть расправив плечи. — «Адлерские высоты». Наша гордость.

Перед ними поднимались корпуса — светлые, высокие, с ровными линиями фасадов и блеском стекла, отражающим небо. Территория была аккуратно ограждена, внутри уже вырисовывались дорожки, островки зелени, детские площадки.

Они медленно обошли вокруг. Борис показывал детали — указывал на окна, на входные группы, на ещё не до конца оформленные дворы. Объяснял, как всё будет выглядеть, когда завершат отделку. Говорил о технологиях, о планировках, о благоустройстве, иногда останавливаясь, чтобы нарисовать в воображении будущую жизнь жильцов. Где будут гулять дети, где ставить лавочки, как падёт солнце на окна…

Надя слушала, чуть замедлив шаг, и с каждым его словом всё острее ощущала масштаб. Это был не набор цифр и чертежей, а целый живой организм, который вот-вот начнёт дышать.

— Это потрясающе! — выдохнула она, остановившись перед первым корпусом и задрав голову. — Такой большой проект! Сколько людей здесь будут жить!

— Почти две тысячи квартир, — кивнул Борис, взглядом окидывая фасад, словно проверяя его ещё раз. — Это не просто дома. Это целый жилой район. С детскими площадками, парковой зоной, спортивными объектами.