Книга Девочка с фермы и мажор, страница 84 – Елена Твардовская

Их лица оказались слишком близко. Ева видела его глаза — тёмные, с длинными ресницами, в которых отражался свет, падающий из окна. Видела, как на его губах появляется улыбка — довольная, наглая, но почему-то не раздражающая. Видела, как на щеке у него прилипла соломинка, и ей безумно захотелось её убрать.

— Ты специально? — спросила она, и голос её прозвучал тише, чем хотелось.

— Нет, — ответил он, и его дыхание коснулось её лица. — Просто...

Конюшню разрезал звонкий хохот Сёмы. Мальчишка стоял в дверях, держась за живот, и смеялся так, что слёзы текли теперь по его щекам.

— Вы тут что, лежбище решили устроить? — он пытался говорить, но слова тонули в смехе.

Ева оттолкнулась от Глеба, поднялась, отряхнулась. Глеб тоже встал, на этот раз сам.

— Из-за тебя нам теперь обоим придётся идти в душ, — сказала Ева, и в её голосе не было злости, только усталое смирение.

— Совместный? — Глеб улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё всегда чесались руки.

— Заткнись, — отрезала она, чувствуя, как щёки заливает краска. — Я иду к себе. А ты идёшь в летний душ на улице. Там нет тёплой воды, но тебе не помешает охладиться.

Она вышла из конюшни, чувствуя на себе его взгляд, и пошла к дому, стараясь, чтобы шаги были ровными, уверенными, не выдающими того, что творилось у неё внутри.

— Ева! — крикнул он вдогонку.

— Что?

— Ты меня простила?

— Ещё нет.

— Ладно, я подожду.

Она не ответила. Только ускорила шаг.

--

Летний душ был холодным. Глеб стоял под ледяной водой, смывая с себя навоз, солому и всё, что ещё успело прилипнуть за этот безумный день, и чувствовал себя странно. Он был грязным, замёрзшим, униженным, но почему-то улыбался.

Он вспоминал, как она смеялась. Как смеялась, когда он упал в навоз. Звонко, искренне, так, что её смех, казалось, заполнил всю конюшню. И как она смотрела на него, когда лежала сверху, — растерянно, испуганно, но в её глазах было что-то ещё. Что-то, чего он раньше не видел.

Он вышел из душа, вытерся полотенцем, которое оставила для него Ева, и надел чудом уцелевшие спортивные штаны. Футболка была безнадёжно испорчена, и он стоял, раздумывая, что делать, когда к нему подошёл дедушка.

— Держи, — сказал он, протягивая топор. — Пока вода не согрелась, дрова поколем. Не мёрзнуть же.

— У вас есть во что переодеться? Футболка... рубашка? — спросил Глеб.

— Какая рубашка? — дедушка усмехнулся. — В лесу все мужики с голым торсом ходят. Нечего стесняться.

Глеб хотел возразить, но дедушка уже отошёл. Он взял топор, подошёл к колоде, и начал колоть.

Сначала получалось плохо. Полено уходило в сторону, топор застревал, руки скользили. Но потом он поймал ритм. Удар, раскол, следующее полено. Удар, раскол. Работа была тяжёлой, непривычной, но в ней было что-то успокаивающее. Как занятия в зале. Когда мышцы работают, голова отключается.

Он не заметил, как рядом появился Сёма. Мальчишка сел на чурбак и смотрел на него с любопытством.

— Ты правда друг Евы? — спросил он.

— Правда, — Глеб поднял топор.

— А почему я тебя раньше не видел?

— Мы недавно познакомились.

— А почему ты приехал?

Глеб опустил топор. Посмотрел на мальчишку. В его глазах было то же упрямство, что и у Евы, и та же прямота.

— Потому что мне нужно было кое-что исправить, — сказал он.