Книга Девочка с фермы и мажор, страница 161 – Елена Твардовская

Она смотрела на него, и её сердце, кажется, перестало биться.

— Ты... — начала она, но он не дал ей договорить.

Он подошёл, взял её лицо в ладони и впился в её губы жадным, голодным поцелуем. В этом поцелуе было всё — и злость, и боль, и надежда, и любовь, которую они оба так долго отрицали. Ева ответила, и её руки обвили его шею, и они целовались так, будто завтра не наступит, будто мир за окном перестал существовать.

Они оторвались друг от друга только тогда, когда у обоих кончился воздух.

— Я люблю тебя, — сказал он, прижимаясь лбом к её лбу. — Я люблю тебя, и хочу быть с тобой.

Она пыталась выровнять дыхание, но ничего не получалось. Голова кружилась от нахлынувших эмоций, которые она так долго пыталась прятать где-то глубоко внутри.

— Я сказала, что я ничего к тебе не чувствую, — прошептала она, и её голос дрожал. — Но я врала. Я тоже хочу быть с тобой. По-настоящему.

Она поцеловала его сама. И в этом поцелуе было обещание. И смирение. И страх, и радость, и всё, что они оба не могли выразить словами.

Он легко подхватил её на руки, и она прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — так же сильно, как её. Он отнёс её в спальню, и мир за окном исчез. Остались только они.

Он покрывал её шею поцелуями, очерчивал каждый миллиметр её тела, и она извивалась под ним, шептала его имя, и в этом шёпоте было столько нежности, столько страсти, что он терял голову. Их языки и руки сплетались в страстном танце, и время остановилось, и не было больше ни сделки, ни притворства, ни страха. Были только они.

— Ты уверена? — хрипло сказал он, с трудом оторвавшись от её губ.

Больше слов не понадобилось. Её ответом стал новый поцелуй. Уже не осторожный, а глубокий, уверенный, полный того самого желания, которое они оба до этого сдерживали. Его ладонь на её спине притянула её крепче, сильнее прижимая к себе. Её рука на его груди сжалась в кулак, впиваясь в ткань футболки. Всё её тело отозвалось на это притяжение — волной тепла, идущей из глубины живота, лёгкой дрожью в коленях.

Он перестал быть просто мажором, с которым у них была сделка. В его поцелуе, в том, как он держал её, чувствовалось неукротимое желание, и это было невероятно возбуждающе. Он углубил поцелуй, его язык коснулся её губ, и она открылась ему, отвечая той же страстью, которая наконец-то прорвалась сквозь слои защиты и недомолвок.

Сейчас существовали только губы, руки, сбившееся дыхание и нарастающее, стремительное биение двух сердец в тишине комнаты.

Граница между нежностью и желанием стёрлась в одно мгновение. После того первого, глубокого поцелуя, что-то щёлкнуло, и сдержанность уступила место голоду.

Глеб не отрывался от её губ надолго. Каждый поцелуй становился более властным, более настоятельным. Но он не торопился. Его губы покинули её рот, чтобы оставить горячий, влажный след у виска, на скуле. Он целовал её открытую шею, шепча что-то неразборчивое, похожее на комплимент. Потом снова вернулся к губам, чтобы вновь захватить их, пока его пальцы впутывались в её волосы, слегка откидывая голову назад.

Ева отвечала с той же безудержностью. Её руки, которые до этого лишь робко ощупывали его торс, теперь действовали решительно. Она запустила пальцы под край его футболки, ощутив горячую, гладкую кожу над напряжёнными мышцами живота. Её ногти слегка впились в него, и он вздрогнул, заглушив стон в её губах.