Книга Бывшие. Измена в прошлом?, страница 41 – Ирина Суздалева

Павел Денисович медленно поворачивает голову к сыну. Его лицо больше напоминает гранитную глыбу, но в глазах — сейсмограф, фиксирующий боль, гнев, разочарование.

— К тебе вообще-то пришел, — голос бывшего свекра низкий, раскатистый, но с опасной трещиной. — Мой единственный сын попал в аварию, а мне никто не удосужился сообщить. Если бы главврач этой клиники не был бы моим хорошим знакомым, я бы так и остался в неведении, — он бросает пренебрежительный, режущий взгляд на Светлану Ивановну. — А если бы он умер, тоже мне ничего не сказала бы? И на похороны не пригласила бы?

— Папа! — Денис пытается приподняться выше, но боль сгибает его пополам. Он хватается за живот, гримаса искажает лицо.

— Денис в порядке, — отчеканивает Светлана Ивановна. Ее голос ледяной, ровный, но я вижу, как дрожит ее рука на спинке стула. — Похороны устраивать не нужно. Можешь не переживать, ничего у тебя просить не буду, ни денег, ни помощи. Нам вообще ничего от тебя не нужно. Сами справимся, — она делает паузу, ее взгляд скользит по девушке, льнущей к Павлу, и в нем вспыхивает такая ненависть, что мне становится жутко. Светлана Ивановна даже кулаки стиснула, ногтями впиваясь в ладони. — Поэтому можешь уходить и продолжать жить свою лучшую жизнь...

— Не переживайте, мы живем, — вдруг вставляет девушка. Ее голос зучит, как сладкий сироп, капающий на раскаленные угли. Она улыбается Светлане Ивановне, но в этой улыбке отражается торжество и яд. — Вон планируем Дениске сделать братика или сестренку, — она ласково поглаживает живот. — Не хорошо было бы, если бы ваш сын не увидел нашего.

— Хватит! — рев Дениса рвет тишину. Бывший муж бьет кулаком по койке, игла в его вене дергается. — Если вы не заметили, я в порядке. Со мной ничего страшного не случилось, и я выздоравливаю. А для этого мне нужен покой, поэтому попрошу вас всех покинуть мою палату.

— Я вижу твое “в порядке”, — Павел Денисович не повышает голоса, но каждое слово ощущается как удар под дых всем присуствующим. Его взгляд тяжелеет, становится пронзительным. — Что произошло? Как ты оказался на операционном столе? Это из-за этой...? — он не договаривает, но его взгляд, скользящий к двери, за которой где-то там должна быть Анна, красноречивее слов.

— Неважно. Уже все равно ничего не исправишь, — Денис перебивает отца, его дыхание сбивается. В глазах вспыхивает боль не только физическая. — Да и, в любом случае, все кончено, — в голосе бывшего мужа я улавливаю странный намек, тяжелый и окончательный. Кажется, Павел Денисович его понимает. Челюсть свекра плотно сжимается. Светлана отводит взгляд.

— Но ты мог умереть! — голос Павла Денисовича впервые за то время, пока он находится в палате, дает трещину, обнажая сырую, незнакомую боль под маской сдержанности.

— Я жив, — Денис делает глубокий, прерывистый вдох. Его взгляд находит меня, застрявшую на диване рядом с бывшей свекровью. В зеленых глазах бывшего мужа появляется сложная смесь из благодарности, стыда, чего-то еще, что я не могу определить. — Оля меня спасла.

Павел Денисович медленно поворачивает голову ко мне. Его обычно бесстрастное лицо смягчается на долю секунды, показывая мне тень тепла и признательности. Но послабление длится лишь мгновние. Гранитная маска вновь возвращается.