Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 67 – Лика П.

— Мансур? — прошептала она сломанным, едва слышным голосом, в котором отражалась вся её разбитая душа.

— Что произошло? — он взял её холодные пальцы в свои, крепко, но нежно, пытаясь передать всё тепло, всю защиту, которую мог дать.

Слёзы снова покатились по щекам.

— Я… мама позвонила. Оказывается, у моего Саида… у него есть ребёнок от другой женщины. Он вёл двойную жизнь. А я… я так любила его, верила каждому слову… — слова вырвались с хрипом, полным невыносимой боли, и она зарыдала сильнее, уткнувшись лбом в его плечо.

Мансур замер. Имя Саида остро резануло по нервам, в голове пронеслось: «Она говорит о любви к бывшему? При мне?» Ревность вспыхнула в груди жгучим пламенем, обжигая изнутри, но он сжал челюсти, борясь с собой, чтобы не сорваться, не наговорить глупостей. Он видел её боль — настоящую, раздирающую — и не мог позволить своей ярости взять верх.

— Хватит плакать, Роза. Он не стоит твоих слёз. Не стоит ни одного воспоминания. Забудь его, — сказал он твёрдо, но голос дрогнул от сдерживаемой ярости.

Она отстранилась, глядя на него сквозь пелену слёз.

— Мансур… тебя это не удивило? Ты… ты знал раньше? Был в посёлке? Или твоя мама звонила и всё тебе рассказала? — В её воображении вспыхнула ужасная картина: свекровь с сестрой глумятся над ней, над обманутой, жалкой женой. Стыд обжёг щёки жаром, усиливая и без того невыносимую боль.

Он медленно покачал головой.

— Нет. Никто не звонил. Я знал и раньше. Но ты в нашу брачную ночь так рьяно защищала свою… любовь к нему, что я не хотел открывать тебе глаза насильно. Тем более он давно мёртв. И мне… мне невыносимо видеть, как ты при мне горюешь по нему. Когда он при жизни развлекался, ходил по ресторанам с той блондинкой.

Её глаза расширились от шока, дыхание перехватило.

— Ты… что? Ты видел их? — прошептала она, сердце забилось, как раненая птица в ловушке.

Мансур кивнул, губы сжались в тонкую, жёсткую линию.

— Да, видел. Хочешь услышать детали? Как он ворковал с ней, гладил её живот, пока она была беременна? Как целовал её руки на виду у всех?

— Аллах… — Роза закрыла рот ладонями, слёзы хлынули новыми неудержимыми потоками. Мир рушился окончательно, до основания. «Выходит, Саид врал мне во всём… во всём…» — пронеслось в её мыслях.

— Чёрт возьми! — вырвалось у Мансура, ярость наконец прорвалась. Он резко встал, отходя к двери, желваки ходили на скулах.

— Ты куда, Мансур? — она вскочила, слёзы на миг застыли в глазах от внезапного страха — страх потерять его перекрыл даже предательство прошлого.

Он остановился у двери, поджав губы, борясь со словами, что рвались наружу.

— Я пойду. Пока ты оплакиваешь свою… любовь. Не хочу видеть свою жену страдающей по другому мужчине.

— Нет, не уходи! Мансур, прости, пожалуйста… Я не подумала, — она бросилась за ним следом, голос дрожал от отчаяния, полный мольбы.

Но дверь уже хлопнула, эхом отозвавшись в пустой прихожей как удар по сердцу.

Роза осела на пол, рыдая в одиночестве. Голова разболелась, а сердце разрывалось надвое — между предательством прошлого и настоящей любовью, которую она только что ранила своими слезами по другому.

— Какая же я дура… — прошептала она сквозь плач, обнимая себя руками. — Я обидела Мансура… единственного, кто меня по-настоящему любит.