Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 49 – Лика П.

— Тогда вообще одна останешься, — тихо, но твёрдо ответила Нармин и поднесла телефон к уху.

Зейнаб поджала губы до белизны, глаза метали молнии.

Нармин подождала несколько гудков и разочарованно выдохнула:

— Не берёт…

— Вот видишь. Сам Аллах против, — и, посмотрев победно на сестру на сестру, подняла указательный палец к небу.

А наверху, в спальне, Роза лежала, прижимая к голове платок, и шептала в подушку, пропитанную запахом Мансура:

— Приезжай… пожалуйста, обними, просто обними и прижми к себе… Мансур…

Через час слёзы иссякли, оставив только пустоту и гудящую боль в голове. Роза поднялась с кровати и на ватных ногах побрела в ванную. Свет над зеркалом резанул по глазам. Она уставилась на своё отражение и невольно отшатнулась: правый глаз заплыл, веко опухло, под ним расплывалась тёмно-лиловая гематома. На лбу — рассечение, края раны подсохли коркой запёкшейся крови, но стоило моргнуть, как из-под неё выступила свежая капелька.

— Аллах… теперь я точно на ведьму похожа… Гадина, какая же гадина, — прошептала она охрипшим от рыданий голосом.

Рука потянулась к аптечке на полке. Роза достала перекись, вату, бинт. Осторожно смочила вату и прижала к ране — шипящая боль пронзила лоб, но она стиснула зубы. Обработала края рассечения, не трогая корку, чтобы не разодрать заново, потом аккуратно наложила тонкий слой антисептической мази.

— Как ты вообще можешь… беременная, радоваться должна каждому мгновению, — бормотала она, обращаясь к пустоте, будто Диляра стояла рядом и слушала. — Ты же молодая жена, скоро мамой станешь… Что ж ты творишь, а? Разгневаешь Аллаха, нутром чувствую, что так и будет.

Она порылась глубже в аптечке. «Мне нужна противоотёчная мазь, у мужа должна быть, он же спортсмен». Нашла тюбик с охлаждающим гелем. Нанесла тонкий слой под заплывшим глазом, осторожно обходя болезненную рану на лбу, чтобы не задеть корку.

В дверь тихо постучали. Роза вздрогнула, быстро захлопнула аптечку и вышла из ванной. «Вряд ли это свекровь — ей разрешения не нужно, она без стука вламывается», — мелькнуло в голове. Дверь приоткрылась как раз в тот момент, когда она подошла. На пороге стояла Нармин — глаза круглые, лицо бледное.

— Ты как? Аллах… что с твоим лицом? — затараторила она, входя и закрывая дверь за собой. — Тебе срочно в больницу надо!

Роза покачала головой, стараясь держаться спокойно.

— Не надо. Всё заживёт и так. Ушиб, скорее всего.

— Смотрите на неё, диагноз уже поставила. Ты что, врач? — Нармин рассерженно свела кустистые брови, шагнув ближе и разглядывая её лоб.

— Нет… Но у меня уже была похожая рана. Отец мазь купил, и через полторы недели всё прошло.

— Так это не впервой? — Нармин удивлённо вскинула брови.

— Нет. Детвора кинула камнем вслед, а я возьми и повернись… Ушиб с рассечением. Думаю, и в этот раз волноваться не о чем.

— Думает она… — Нармин поджала губы, окидывая Розу долгим взглядом. — Мужу-то небось не звонила?

Роза отвела глаза, села на край кровати.

— А зачем его беспокоить? Вдруг на важной встрече или тренировке… Он ведь к важным соревнованиям готовится.

Но в душе всё сжалось от противоречий: она хотела, чтобы Мансур был рядом — чтобы обнял, защитил, сказал, что всё будет хорошо. И в то же время боялась: а вдруг он рассердится? Скажет, как родители когда-то: «Сама виновата, не лезь, терпи».