Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 47 – Лика П.

Роза задыхалась от боли, слёзы жгли глаза, но она продолжала бороться.

— Отпусти! Ты хоть себя со стороны видишь?! Ты же беременная, что ты творишь?! Откуда в тебе столько ненависти?!

Диляра, не слушая, дёргала сильнее, её лицо исказилось от злобы.

— Всегда тебя ненавидела! Что ни парень, тот тебя хотел, а я — как плюс один! Только тебя и замечали!

Роза, вырываясь, чувствовала, как платок сползает, волосы растрепались, но в ней вспыхнула искра гнева.

— Ах, вот оно как! — выдохнула она почти хрипя. — Значит, ты всё это время мне не подругой была, а злобной завистницей! Чтобы ты знала, я… я парней не замечала, мне не до них было, это ты им слишком большое внимание уделяла, а парни таких не любят! Так что ищи причины в себе!

— Ах ты тварь! — завизжала Диляра, отпустив её волосы. Она извернулась, несмотря на живот, подхватила с земли камень у старого дерева и с силой ударила Розу по голове. Удар пришёлся в лоб, и Роза вскрикнула, мир поплыл в красном мареве. Кровь хлынула тёплой струйкой, заливая пальцы, которыми она схватилась за рану.

— Аллах, у неё кровь! Ты разбила ей голову! — в ужасе закричала Севиль, прижав руки к груди.

— И по делу! — Диляра вздёрнула подбородок, чувствуя себя всемогущей. — Никак не сдохнет, гадина. Всем от этого только легче стало! — она переваливалась, уходя, и плевалась словами, как змея ядом, пока Севиль тянула её за локоть.

Роза рухнула на колени, зажимая рану. Кровь сочилась сквозь пальцы, она приложила свой платок, чтобы остановить её, и завыла — не только от боли, но и оттого, что она стала для бывшей подруги девочкой для битья, и это жгло её изнутри.

Стыд, ярость, унижение — всё смешалось в груди, и горячие слёзы текли из глаз. Она огляделась: улица была пуста, только ветер гнал осеннюю пыль да вороны каркали где-то вдали. Роза сглотнула, пытаясь собраться. Куда идти? К маме, которая, возможно, скажет: «Сама виновата, не лезь, терпи?» Или к свекрови, что разорётся за испорченные продукты и недостающую сдачу? Она закрыла глаза, и в памяти всплыл Мансур — его тёплый взгляд утром. И Роза выбрала дом мужа. Там она сможет спрятаться, запереться в их спальне, нареветься вдоволь, пока никто не видит.

Роза поднялась, отряхнула платье от пыли. Кровь всё ещё сочилась, она продолжала прижимать край платка к ране, собрала уцелевшие продукты в сумку и побрела к дому. Улица тянулась бесконечно, как и её боль…

Роза вошла в дом, стараясь ступать тихо, но всё равно не вышло — дверь щёлкнула с характерным звуком. В прихожей она остановилась перед большим зеркалом в раме. Глаз уже начал заплывать, а под ним расплывалась лиловая тень. Кровь на лбу подсохла тёмным сгустком, но стоило чуть прикоснуться, как рана снова предательски закапала. Лицо бледное, губы дрожат. Она смотрела на себя и не узнавала: волосы растрепались, платок был пропитан кровью. «Как побитая собака», — мелькнуло в её голове, горло сжалось от непролитых слёз и стыда.

— Я слышу, что это ты, Роза! Что-то никак не зайдёшь, или деньги прячешь в лифчике? — донёсся из кухни резкий голос Зейнаб, а за ним — хихиканье Нармин.

— Только твоих плоских шуток мне и не хватало, — пробормотала Роза себе под нос, свернула окровавленный платок в кулак, подхватила сумку с продуктами и пошла на кухню.