Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 12 – Николь До

— Правда, мам, — Эмма смотрит на меня оценивающе. В её взгляде скользит какое-то холодное наблюдение. Она сканирует меня, как рентген, ищет слабые места. — У тебя глаза красные.

— Бессонница. Надо меньше кофе пить, — пожимаю плечами.

Эспен поворачивается. Медленно. И у меня перехватывает дыхание, когда я вижу его лицо. Перед глазами мелькают кадры. Он и та рыжая женщина, он и его взгляд на мне в спальне, он, рубящий дрова на улице в снегу.

Это похоже на какую-то дешевую мелодраму, но это моя жизнь. Всё это было вчера. Несколько часов назад. И всё это перевернуло наш брак. И теперь я должна как-то вариться в этой новой реальности.

Эспен берёт чайник, наливает кипяток в кружку. Не смотрит на меня. Так ни разу и не поднял на меня глаз. Злится? Стыдно? Или ему всё равно? Считает, что вчерашнее ничего не изменит между нами?

Что я побешусь, как обычно, и всё закончится. Жизнь войдёт в привычную колею?

— Кофе? — спрашивает он.

— Да.

Эспен ставит кружку передо мной. Чёрный кофе, без сахара. Именно такой как я люблю. И молчит. Стоит, опершись руками о столешницу, и смотрит в окно. На снег, который всё идёт и идёт.

В кухне воцаряется гнетущая тишина.

Девочки переглядываются.

— Мы пойдём гулять, — говорит Эмма решительно. — Пока снег не растаял.

— Снег в декабре не тает, — замечает Лив.

— Помолчи.

Они встают из-за стола, убирают тарелки в посудомойку, надевают куртки, шапки, варежки. Всё это время Эспен не двигается. Стоит у окна и молчит. А я прислушиваюсь к тому, как наши дочери собираются гулять.

Я медленно сажусь за стол и смотрю на его спину. На широкие плечи под серой футболкой. На руки, которые вчера сжимали топор. На его шею, которую я столько раз целовала… Всё это было ложью?

Неужели после того, как он бывал со мной, он проводил время и с другими женщинами? Или вчерашняя новая коллега — первая в его коллекции? Но нет же. Я ведь слышала разговоры двух девушек. Они обсуждали моего мужа и его горячее поведение в постели. Это не могло быть ошибкой.

Я слышала. Своими ушами слышала всё.

Ну и как я могу не верить в это?

— Пока, мам, — Лив чмокает меня в щёку. Губы у неё холодные.

— Пока, — Эмма кидает на меня короткий взгляд, и я читаю в нём: «Мы поговорим, когда вернёмся».

Дверь хлопает. Наступает тишина.

Мы С Эспеном одни в кухне.

Я делаю глоток кофе. Горчит. Как вчерашний вечер.

— Эспен, — начинаю я со вздохом. — Нам нужно поговорить.

Он поворачивается. Смотрит на меня. В его глазах я вижу усталость, но и какую-то твёрдую решимость. Вчера там этого не было.

— Да, — говорит он. — Нужно.

— Я думала всю ночь.

— Я тоже.

Он садится напротив меня. Складывает руки на столе. Смотрит прямо в глаза. Так, что мне хочется отвести взгляд, но я не могу. Мы должны что-то решить. И я точно не буду мириться с тем, что случилось.

Я не хочу гадать, не хочу мучиться подозрениями. Слишком яркие улики. Всё указывает на то, что он лгал мне. А это не то, на что я соглашалась, когда мы заключали наш союз. Это не то, о чём я мечтала, когда бросала свой город, свои планы… всё бросала ради него.

— Я не знаю, как нам быть дальше, — говорю я. Каждое слово даётся с трудом. — Но я не могу... я не могу делать вид, что ничего не случилось.

— Ничего не случилось, — спокойно говорит он. — Ты придумала то, чего не было.