Книга Любовь, страница 31 – Дино Буццати

Лаида, это обыкновенная девушка, сидящая рядом с ним в его маленькой машине, со всеми своими девичьими воспоминаниями, мечтами, юной тревогой, школьными переживаниями, тоской по игрушкам и красивым нарядам, с праздничными днями, что начинались с радужных надежд, а заканчивались сумрачными разочарованиями в постылой темной комнате… Лаида, со всем этим бесконечным миром, населенным былью и небылью, упованиями, починенными туфлями, домоткаными сорочками, уверенностью в собственной исключительности, в том, что ее ухажерами сделаются исключительно знатные господа и она будет очаровывать их одного за другим…

Где это все? Ничего нет; и эта удивительная девушка – объект рыночного спроса и предложения. Есть торгашка, говорящая за нее: «У меня тут приблудилась девочка как раз в вашем вкусе, черноволосая, щупленькая, очень чувственная». А клиент ей в ответ: «Ну понадеемся, что она не такая, как та, что вы мне в прошлый раз загнали – какая-то тупая телка, даже целоваться с языком не умела». И вот приводят Лаиду, и он, не удосужившись даже спросить имя, усаживает ее к себе на колени и начинает по-хозяйски ощупывать. Словно между делом, он расстегивает молнию на ее спине, не встречая сопротивления. Первым делом платье соскальзывает, а следом – пряжка бюстгальтера, и его пальцы дразнят ее юные, оголенные груди, по заученным давно правилам слегка наскучившей игры. Другая рука теребит ей клитор – проверяя, есть ли реакция. Нет, хватит. Это лишено смысла, это безумие – какое ему дело до ее дел, до того, где она была и с кем? Она всего лишь одна из многих. Неужели он, в его-то возрасте, всерьез задумался о связи с такой партией? Еще чего не хватало! Пусть катится ко всем чертям, пусть ее хоть удавит в постели какой-нибудь извращенец с деньгами и специфическими вкусами. Пусть все, кто ее захочет, пользуются ею; пусть она отдает себя всем, кого пожелает сама. А у него, Антонио Дориго, на повестке дня – дела поважнее.

Да, ему нравилось в ней многое: не только внешность, но и манера речи, ее милый миланский акцент, ее движения, ее походка и то, что она сегодня едет с ним в одной машине. Хотя сегодня она выглядела неважно – бледная и осунувшаяся, будто даже непривлекательная – тем не менее ему нравилось ее присутствие; ее согласие ехать с ним было знаком оказанного доверия и не могло не льстить. Как бы смешно это ни звучало, он чувствовал себя польщенным, как если бы внимание оказала ему важная персона. И сейчас Лаида рядом с ним, в его авто, и если она еще не принадлежит ему, то, по крайней мере, не принадлежит сейчас никому другому. Но скоро, всего через несколько часов, ее, голую, будут обнимать и прижимать; другой мужчина войдет в нее со всей своей силой – может, молодой, сильный, похотливый, даже мускулистый. Но сейчас этого нет, и на протяжении оставшейся короткой поездки ничего такого не произойдет. Дориго раздумывал обо всем этом… но молчал. И она тоже думала – о, он понимал, что она думает о чем-то, связанном с ним, Антонио, и о своих проблемах, и о том, где разжиться деньгами.

Но вот машина остановилась у парковки возле вокзала. Она вышла, отстраненная и напряженная, и стала искать носильщика для багажа. Затем обернулась к нему:

— Черкни мне свой адрес.

— Зачем?