Онлайн книга «Вера и рыцарь ее сердца»
|
— Вера, – сказала строго баба Катя, – на меня ты можешь обижаться, но на хлеб – не смей! За крепким самодельным кухонным столом каждый вечер в семь часов собиралась небольшая семья дочери бабушки Кати, в которую входили тетя Полина, ее муж Василий и дочь Лариска, Вера, квартирантка, и сама хозяйка дома, баба Катя. На столе сопел толстый самовар, внутри которого шипели горячие угли, и заварной чайник по-купечески восседал наверху трубы, точащей из самовара. После сытного ужина следовало чаепитие, за которым неспешно велась беседа о событиях минувшего дня. Большие кружки наполнялись чаем со сливками, и тетя Поля внимательно следила за тем, чтобы у Веры не было толстогубого жениха, поэтому она наливала чай до самых краев чайной кружки. Каждой минутой такого семейного застолья Вера дорожила, поэтому всегда старалась в семь часов быть дома. Строгая баба Катя постепенно оттаяла, то ли от Вериного послушания, то ли от ее желания не пропустить час вечернего чаепития, и согласилась принять Веру в свою семью тринадцатой внучкой. Больше всего любила девушка общение с бабой Катей, оставаясь с ней наедине перед сном. Сидя на высокой деревянной кровати в длинном белом льняном платье и с белым чепчиком на голове, старушка рассказывала ей удивительные истории о прошлом казачьей станицы, об обычаях и традициях казаков. Эти истории делали Веру причастной к истории Зеренды, и под шорох горящих углей она забывала свою собственную жизнь и на какое-то время становилась дочерью семейства Орловых, донских казаков. * * * Родительский дом Орловых был крестовым, это значит, что пять окошек в горнице выходили на улицу, чтобы все в деревни видели, что в доме сидит девица на выданье. «Раз в крещенский вечерок девушки гадали…» Однажды молоденькая казачка Катя сидела подле печки и гадала на жениха, складывая из лучинок колодец. Колодец должен был быть глубоким, чтобы свет от горячей печи не попадал на дно. В полночь Катя заглянула внутрь построенного ею перед печкой колодца, и в его глубине увидела красивое лицо своего суженого-ряженого, а на следующий день порог ее дома переступил молодой удалец, и лицом он был точь-в-точь как жених из крещенского колодца. Вскоре Михаил сосватал Катюшу, и весной того же года им сыграли свадьбу, на которой веселились только семейные пары. По станичной традиции, идущей из старины веков, одинокие молодые люди на свадьбу не приглашались, всю неделю до венчания девицы и парни прощались со своими друзьями, которым предстояла долгая супружеская жизнь. * * * При воспоминаниях о собственной свадьбе взгляд старушки помолодел, и она, как девочка, стала весело болтать босыми ногами, свисающими с высокой кровати. * * * Для быстро растущей своей семьи Михаил построил большой добротный крестовый дом на краю Зеренды, рядом с лесом. Хозяйство росло и расширялось, Михаил и Катя трудились, не покладая рук, чтобы жить достойно, долго и в согласии, но случилась революция. Михаил, человек гордый и нелюдимый, не захотел делиться своим добром ни с кем и не стал записываться в колхоз, так как в душе был неисправимым собственником. Какое-то время Катя и Михаил жили хорошо и при советской власти, даже лучше, чем их односельчане-колхозники, но вскоре их сытной жизни пришел конец: Михаила арестовали и сослали в лагерь для врагов народа, расположенный под Петропавловском. Каждую последующую осень Катя пешком отправлялась в Петропавловск, неся на своих плечах мешок с передачей для своего хоть пусть и сердитого, но горячо любимого мужа, а дети оставались дома, где старшие присматривали за младшими. |