Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 246 – Владимир Ланге

— Теперь Аллаха вмешивают в судьбу человека. Сначала – тетя Пана, а теперь – эта казашка. Но кто-то должен помешать смерти? Человек не может безропотно умирать по болезни или от несчастного случая, или просто потому, что пошел не той дорогой. Я не знаю, почему одни умирают, а другие выздоравливают, почему одни умирают больными, а другие – абсолютно здоровыми. Может быть, это и не мое дело – знать, почему это происходит, происходило и, видимо, будет происходить, но за жизнь каждого человека следует бороться, хотя бы потому, что эта борьба дает надежду. Если, умирая, больной вспоминает Бога, то пусть вспоминает, а я буду вспоминать свои знания и стоять до последней минуты в борьбе за его жизнь.

Вот так просто Вера разрешила для себя вопрос, в котором могущество Бога и опыт человека, жизнь и смерть, надежда и бессилие соединялись вместе по непонятным для человека законам жизни… или, может быть, смерти?

В ординаторскую детского отделения любили заходить на чай врачи из других отделений. Однажды в гости к педиатрам зашли Элеонора Соломоновна, врач-гинеколог, и Людмила, двоюродная сестра Ларисы Канариной, которая способствовала Вериному распределению в Зеренду. Людмила работала районным отоларингологом и располагала к дружбе каждого человека открытостью своей души и врожденной добротой.

Вера приветливо кивнула коллегам и продолжила со старательностью первоклассницы писать очередную историю болезни, прихлебывая при этом пустой чай из граненого стакана.

Элеонора Соломоновна уже давно присматривалась к новому педиатру, которая месяц назад спасала ее дочь.

Трехлетняя Ирочка слабела на глазах от злокачественно высокой температуры центрального происхождения. Для снижения температуры ей было показано внутривенное введение медикаментов, но никто из педиатров не решался активно вмешиваться в лечение врачебного ребенка, и тогда Вера, как педиатр без году неделя, взяла ответственность за лечение девочки на себя, обозвав Элеонору «мамашей».

— Мамаша, возьмите больную дочь и пройдемте в процедурную, – тоном, не допускающим возражения, приказала Вера Владимировна и первой отправилась в процедурную, где в присутствии отца и матери больной девочки ей пришлось самой поставить капельницу, так как у процедурной медсестры задрожали руки, ведь отец девочки был не просто хирургом, а еще и бессменным парторгом райбольницы. После капельницы состояние Ирочки стало быстро улучшаться, поэтому ни Элеонора, ни ее грозный муж не могли и слова сказать против адекватного лечения их дочери.

«А, вот, интересно, – продолжала думать про себя Элеонора, откусывая пирожок из больничной столовой, который купила для коллег, – эта Вера Владимировна что за фрукт такой? Вот сейчас она сидит паинькой среди невообразимого бумажного хаоса, а когда делает обход, то пугает своей серьезностью и субординацией не только нянечек и санитарок, но и опытных медсестер. Что-то с ней не так… Ни с кем не знакомится, кукует вечера с бабой Катей и на работу бегает, как на свидание.

Элеонора Соломоновна поставила стакан с чаем на поднос и обратилась к Вере, занятость которой начинала ее раздражать.

— Вера Владимировна, вы у нас еще новенькая, поэтому не знаете, что в нашей больнице прижился неуловимый вор. Завтра день получки, постарайтесь спрятать деньги куда-нибудь подальше, а иначе их украдут. Я вас заверяю: больничный вор не дремлет.