Книга Прикосновение смерти, страница 42 – Элис Вайлд

Несколько минут мы идем в тишине; я наблюдаю за Эросом, и у меня создается впечатление, что он предается каким-то воспоминаниям.

Но затем он снова открывает рот:

— Кстати, о еде. Жаль, Персефона, что ты пропустила мою вечеринку в прошлом году. У меня было лучшее шампанское, привезенное из мира смертных, и шоколадные конфеты. Даже удалось пронести клубнику мимо Цербера.

— Ты прекрасно знаешь, почему я не смогла посетить твою вечеринку, – говорит Персефона.

— Ну, признай же, середина лета – лучшее время для вечеринки. Особенно для моей.

Персефона фыркает, но не говорит ни слова, а я замечаю, как Эрос повернул голову в мою сторону, словно ожидая, что я буду впечатлена. Полагаю, лучше было не думать, что он действительно вспоминает что-то значимое.

Чем больше Эрос говорит, тем меньше и меньше он мне нравится, несмотря на его манящий голос. Каким бы красивым он ни был, ему не хватает глубины и, более того, он слишком высокого о себе мнения.

Я уже начинаю переживать о том, сможет ли он правда помочь нам.

Возможно, довериться ему было ошибкой. Ошибкой, в которой я не могу винить никого, кроме себя, но которая в итоге может стоить нам будущего.

Пока я нервно размышляю, Эрос заводит нас в огромную оранжерею, и тут я снова с трепетом и восхищением начинаю разглядывать все вокруг. Комната наполнена жизнью – яркие лепестки цветов, освещенные солнечным светом, переливаются всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками; лианы переплетаются сквозь замысловатые решетки и пышут множеством цветов, наполняя воздух пьянящим ароматом.

— О! – восторгаясь, восклицает Персефона. – Эрос, это твоих рук дело?

— Подумал, что тебе понравится, – говорит он с яркой ухмылкой, удивленно оглядываясь на нее. – Чтобы собрать некоторые из этих растений, мне пришлось отправиться в царство смертных, и хорошо, что я это сделал. Многие из них исчезли в их мире с тех пор, как я был там в последний раз.

Мой взгляд мечется между ними, я вижу, как его взгляд смягчается от ее восторга, и снова задаюсь вопросом, не слишком ли быстро я осудила Эроса. Возможно, в нем есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Но, открыв рот, он снова все портит.

— В последний раз, когда я был там, я столкнулся с некоторыми из самых очаровательных смертных. Я могу рассказать вам истории о том, как я провел с ними время… чему я их научил, – хвастается он, вскидывая бровь. – Не удивлюсь, если они до сих пор шепчутся о нашем времяпрепровождении за закрытыми дверями. Но не то чтобы я опустился настолько низко, чтобы присоединиться к их сплетням, конечно.

После этой его фразы воцаряется неловкое молчание и улыбка Эроса мгновенно уходит с лица.

— Наши комнаты, Эрос, – сквозь стиснутые зубы произносит Смерть.

Персефона фыркает, а я делаю шаг к Смерти. Прохлада его тела служит приятным напоминанием о том, что мы вместе проходим через это все. Что мне не придется в одиночку противостоять Эросу и тому, что ждет меня впереди.

Может, моя вера в Эроса и нестабильна, но, по крайней мере, я не одна. За этот маленький факт я бесконечно благодарна.

— Сюда, – говорит Эрос, и его самодовольный тон внезапно пропадает.

Мы молчим, пока идем, а наши шаги отражаются гулким эхом от жемчужного мрамора залов. Вдалеке я слышу, что собрание, на котором мы присутствовали ранее, снова в самом разгаре, и от звуков удовольствия, слышащихся повсеместно, у меня начинают гореть щеки.