Книга До самой смерти, страница 49 – Элис Вайлд

Конечно, рада.

Не каждый день выпадает приглашение соблазнить Бога Подземного мира, да еще по приказу его собственной жены.

— Стража! – приказывает Персефона, гордо выпрямляясь, когда двери распахиваются и в комнату входят ее люди. – Отведите эту девушку к повелителю, а остальных верните туда, откуда привели.

Я смотрю, как ту самую брюнетку быстро уводят прочь. Мои собственные стражи уже приближаются, но внезапно я понимаю, что сейчас, возможно, у меня есть шанс поговорить с Персефоной. Я поворачиваюсь к ней, собираясь открыть рот, но она опережает меня:

— Хейзел, останься, – произносит она тихо. – Мне нужно обсудить с тобой кое-что.

Я киваю, стараясь не выдать волнения, в то время как сердце бьется в груди все быстрее. Пока я жду ухода остальных, в голове роятся слова, которые я должна ей сказать.

Женщины покидают комнату одна за другой, не встречаясь со мной взглядом. Когда последняя исчезает за дверью, я вновь поворачиваюсь к Персефоне.

— Я…

Она поднимает руку, заставляя меня замолчать.

В комнате воцаряется тишина, и я нетерпеливо жду, когда Персефона нарушит ее.

Проходят минуты, но она ничего не говорит, ее взгляд блуждает по зарослям листвы, покрывающей потолок.

Потом она медленно проходит через комнату и опускается на постель из цветов, словно появившуюся из ниоткуда.

Со вздохом срывает розовый бутон и наблюдает, как лепестки осыпаются, увядая у нее на ладони. Я хмурюсь, когда она берет следующий цветок, потом еще один. Свет играет на ее лице, и я замечаю блеск слез, скатывающихся по щеке.

После всего, что я видела за последние ночи, это зрелище поражает меня до глубины души. Проходит еще мгновение, и я не могу больше сдерживать свое беспокойство, когда она сворачивается клубочком среди увядших лепестков.

— Персефона?

Она поднимает глаза, будто только сейчас вспоминая, что я здесь. Холод и надменность исчезают с ее лица.

Всхлипнув, она подтягивает колени к груди и тихо произносит:

— Это не впервые.

Я моргаю, не сразу понимая смысл ее слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не впервые, когда он смотрит на других, – шепчет она дрожащим голосом. – У него целый гарем женщин, готовых исполнить любой его каприз. Каждый раз я думаю, что будет легче, но боль не уходит. И теперь… теперь еще это.

— Мне так жаль, – говорю я, ощущая сухость во рту, пока пытаюсь набраться смелости и рассказать ей все. – Я…

— Я дура, Хейзел, – перебивает меня Персефона, словно не слыша. – Несмотря ни на что, я люблю Аида. Я ненавижу его всем сердцем, но все равно вынуждена его любить. Я связана с ним, поймана в ловушку ложной надежды. Я не могу от него уйти… и не знаю, хочу ли я этого на самом деле.

Я наблюдаю, как Персефона снова замолкает, слезы текут по ее лицу, и я ненавижу себя за то, что хоть как-то причастна к этой боли.

Не зная, что еще сказать или сделать, я подхожу ближе. Она наблюдает, как я сажусь рядом и осторожно обнимаю ее за плечи.

Правительница на мгновение напрягается, прежде чем уткнуться лицом в мое плечо. Все ее тело дрожит от рыданий, я крепко прижимаю Персефону к себе, ощущая всю ее боль и отчаяние в каждом вздохе.

На мгновение я забываю, зачем я здесь; пока мы сидим в тишине, единственными звуками являются ее прерывистое дыхание и редкие всхлипывания. Но внезапно меня осеняет.