Книга До самой смерти, страница 46 – Элис Вайлд

— Кто ты? – повторяю громче.

Он все так же не отвечает, делает еще шаг навстречу мне. Жар от его тела ощущается даже на расстоянии, из-за чего холодок пробегает по коже.

— Я настаиваю, чтобы ты назвал себя.

Он поднимает бровь.

— Это мне стоит спросить, кто ты, – наконец произносит он низким и глубоким голосом, заполняющим всю комнату.

— Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

— Как так получилось, что ты, простая смертная, сумела очаровать Смерть, не говоря уже об Эросе и владыке Подземного мира?

Я сглатываю, не зная, как ответить. Откуда ему это известно? Он враг или союзник?

Моя голова бешено работает над поиском ответов на эти вопросы, пока я пытаюсь оценить ситуацию.

— Ты ошибаешься. Я никого не очаровывала, по крайней мере, это никогда не входило в мои планы… Я лишь хочу спасти жизнь своего отца.

Он щурится, пристально глядя в глаза, и я понимаю, что не могу отвести взгляд. В нем есть что-то знакомое, но все же я уверена: мы никогда не встречались.

— Любопытно, – бормочет он себе под нос.

Он делает еще шаг, и черные волосы падают ему на лоб. За секунду он превращается из устрашающего монстра в нечто похожее на щенка, чьи уши слишком велики для его головы.

— Откуда ты можешь знать о чувствах Смерти и Эроса? – спрашиваю я, пятясь. – Почему ты здесь? Что тебе нужно от меня?

Он фыркает в ответ.

— Что нужно от тебя? Ничего. Но твоя связь со Смертью и другими вызывает у меня большой интерес, – отвечает он, приближаясь. Его взгляд скользит по мне, будто прожигая насквозь.

— В тебе есть что-то, что притягивает их. Что-то, что заставляет видеть в тебе не просто смертную. И я хочу знать, что именно.

— Но откуда ты это знаешь?

— Как же мне не знать, если только о тебе они все говорят? К тому же твой запах был на них повсюду. Не могло быть и речи ни о ком другом.

— Ты был с ними? – спрашиваю я, чувствуя, как щеки заливает жар, а сердце пропускает еще один удар. До меня доходит, что именно мог сделать Эрос. Я отступаю, когда он снова делает шаг вперед. Теперь между нами практически не остается расстояния, я почти прижата к стене.

— К несчастью, да. А теперь скажи мне, крошечное человеческое создание, как ты это делаешь?

Он снова склоняет голову набок, резкое движение пугает… и тут тусклый свет отражается от чего-то в его ухе.

Сапфировая серьга.

Почему он кажется мне таким знакомым?

Моргаю, и кусочки мозаики начинают складываться воедино.

Мы уже встречались, но тогда он был не в этом обличии.

— Цербер, – выдыхаю я.

— Значит, догадалась, – говорит он с ухмылкой, обнажающей его острые клыки. После делает еще один шаг ко мне.

— Цербер. Цербер, стой! – приказываю я, чувствуя, когда расстояние между нами становится мучительно близким.

Не знаю, что на меня нашло, почему я вообще думаю, что могу ему приказывать, но это не останавливает меня. Выпрямившись, я указываю на его ноги и повторяю:

— Стоять!

Он замирает.

Глаза расширяются, будто он сам поражен не меньше, чем я. Цербер опускает взгляд на свои ноги, потом снова смотрит на меня. В его глазах вспыхивает что-то дикое, первобытное, и я чувствую, как в ответ внутри меня загорается тот же огонь.

И кажется, он ощущает то же самое.

Цербер издает низкий рык, его глаза пристально смотрят на меня. Огонь, вспыхнувший в их глубине, кажется живым, теплым, пронизывающим его насквозь. Его губы растягиваются в дерзкой ухмылке, и на миг мне кажется, что я схожу с ума, но, когда он наклоняет голову, я понимаю: этот человек действительно горит изнутри.