Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 66 – Ли Ан

Закрываю глаза.

Его лицо. Карие глаза с искорками. Ямочка, когда улыбается. Руки — как молот держит, как детей гладит, как моей щеки касается.

Как читал сказку. Как встал между нами и толпой. Как сказал «моя жена» — не собственность в голосе. Гордость. Защита.

— Ладно. — Открываю глаза. — Будь что будет.

Розы молчат. Но вроде одобряют.

* * *

В кузницу.

Стук молота издалека — ритмичный. Звон-звон-звон, пауза, звон.

Томас и Отто работают. Молча. Синхронно. Молоты вверх-вниз, будто танец. Искры от наковальни — золотой дождь. Пахнет железом, дымом, потом.

— Отто.

Оборачиваются оба. Лица красные, мокрые.

— Томас, оставь нас.

Смотрит на меня. На Отто. Понимает. Кивает, выходит.

— Согласна.

Молот падает. Гулко, в земляной пол.

— Правда?

— Но по-настоящему. — Шаг к нему. Ещё шаг. — Не бумажка для закона. Не просто защита. Хочу семью. Настоящую.

— Клара… — Шаг навстречу. Берёт моё лицо в ладони. На больших пальцах копоть — остаётся на щеках. Чёрные полосы. Боевая раскраска. — Для меня всегда было настоящим. С первого дня.

Целует.

Не осторожно. Глубоко. Отчаянно. Будто боится — передумаю. Губы сухие, обветренные. Щетина колется. Пахнет дымом, металлом, почему-то мятой.

Идеально. Именно так.

— Когда? — Отстраняюсь. Голова кругом, губы горят.

— Сегодня. Сейчас. — Серьёзно, без улыбки. — Пока не поздно. Чтобы завтра — законно. Чтобы никто не придрался.

Сегодня. Через час. Свадьба.

Господи. Что я делаю?

* * *

Тео — за отцом Бенедиктом. Старик у Вилли остановился, недалеко.

— Зачем церковное? — спрашиваю. Нервы звенят. Руки не находят места — то передник теребят, то косу. — Может, просто объявим?

— Нужно официальное. Запись в книге, подпись, печать. Иначе барон оспорит.

Логично. Расчётливо. Правильно.

Час. Отец Бенедикт на осле. Слезает кряхтя, но глаза блестят.

— Любовь не ждёт, — говорит вместо приветствия. — И замку семья нужна. Давно. Идёмте.

Но сначала — ужин. Настаиваю. Хотя внутри всё кричит: быстрее, пока не передумала, пока страх не победил.

Обычный ужин. Похлёбка — густая, с луком, с травами от Лили. Хлеб — вчерашний, но поджаренный с маслом, хрустит. Молоко с мёдом от стариков.

Дети едят молча. Поглядывают. Чувствуют. Тесса рот открывает — Марта пинает под столом. Три раза.

После. Младшие клюют носами над пустыми мисками.

— Дети. Мы с графом Отто хотим сказать…

— Поженитесь! — Тесса взрывается. — Знала! Знала-знала! Он на вас смотрит, как Страж на мясо! Глаза голодные, хвостом виляет!

Все смотрят. Вопрос в глазах. Надежда. Страх.

— Да, — говорит Отто. — Если не против.

— За! — Томас, рука вверх. — Полностью! Абсолютно!

— И я! — Марта.

— И мы! — близняшки хором.

— Страж его любит, — тихо говорит Лили. — Плохих не любит.

Все руки вверх. Даже малыши машут — не понимают, но не отстают.

— Решено. — Улыбаюсь. Дрожит улыбка, но настоящая. — Сегодня вечером. Все приглашены.

— А платье⁈ — Тесса подскакивает. — Белое нужно! И фата! И…

— Тесса. — Марта, рука на плечо. — Потом красивое. Сейчас — главное.

Тринадцать лет. А понимает больше меня.

* * *

Часовня.

Холодно. Камни ночь держат. Изо рта — пар. Свечей четыре, по углам. Тени пляшут на стенах. Витраж — днём красивый, сейчас чёрная дыра.

Я в синем платье. В том самом, в котором сегодня в огороде. Пятна от земли застирала, но видно, если знать. Волосы распущены, Лили воткнула за ухо белую розу из сада. Лепестки холодят висок.