Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 46 – Ли Ан

Она разворачивается — юбки взлетают волной — и уплывает в толпу. Но через несколько шагов оборачивается:

— Барон здесь. И граф тоже. Веди себя прилично.

Исчезает в толпе, оставляя после себя шлейф удушливых духов.

— Какая противная тетка, — шепчет Тесса.

— Тесса! — одергивает её Марта.

— А что? Она правда противная! Как жаба в парике!

Несколько молодых людей рядом прыскают от смеха, и я поспешно увожу девочек подальше от входа.

Бальный зал встречает меня запахом — густым, как осенний туман над прудом. Розовое масло, жасмин, мускус, пудра, пот — всё смешивается в тяжелое облако, от которого сразу начинает ныть голова. Корсет обнимает ребра так крепко, будто хочет переломать пополам. Дышу маленькими глотками, как учила Марта в карете — через нос, медленно, не паникуя.

— Ой, госпожа Клара, — Тесса вцепляется в мою руку, — смотрите, сколько свечей! Как звезды упали с неба!

И правда — пять люстр размером с нашу телегу сверкают тысячами хрустальных подвесок. Каждая свеча отражается в них сотни раз, превращая потолок в переливающееся море света. Красиво до боли в глазах.

— А еда! — Роза тянет сестру к столам. — Марта, смотри, там торт в виде лебедя!

Столы тянутся вдоль всей стены — белые скатерти, золотая посуда, и еда… Господи, столько еды я видела только на кухне ресторана перед банкетом на двести человек. Окорока блестят медовой глазурью, фазаны украшены собственными перьями так искусно, что кажется, сейчас встрепенутся и улетят. Горы фруктов — персики, виноград, и даже ананасы (интересно, сколько стоит один ананас в этом мире?). А торты — это отдельное искусство. Трёхъярусные, с сахарными розами и живыми фиалками, с кремовыми завитушками тоньше волоса.

— Можно попробовать? — Тесса уже тянется к засахаренной вишне.

— Можно, но по одной штучке. И жуйте медленно, с закрытым ртом.

— Как госпожа Агата учила, — кивает Марта, но тут же хватает крошечное пирожное с кремом. — Ммм, малина! Настоящая малина в креме!

Смотрю, как они наслаждаются сладостями, и сердце сжимается от нежности. Мои девочки. В своих бальных платьях они похожи на фарфоровых куколок — Марта в голубом, Роза в розовом, Тесса в зеленом. Только куколки не облизывают пальцы от крема с таким восторгом.

— Клара!

Фридрих плывет ко мне через толпу танцующих, лавируя между пышными юбками дам. Лиловый камзол его сегодня еще более лиловый, если такое возможно. Парик напудрен так густо, что при каждом движении от него поднимается белое облачко.

— Кузина, вы просто сияете! — Он целует воздух в сантиметре от моей щеки — дальше не дотягивается из-за моих пышных рукавов. — Платье от тетушки вам идеально идет!

Рядом с ним маячит тень — невысокий мужчина лет сорока с жидкими волосами, зачесанными через лысину. Маленькие глазки бегают по залу, останавливаются на молоденьких девушках, оценивают, как мясник оценивает тушу. Знакомый тип — видела таких в прошлой жизни на корпоративах. Те, что после третьей рюмки начинают лапать официанток.

— Барон Отмар настоял сопровождать меня, — Фридрих делает неопределенный жест в его сторону. — Он так жаждал возобновить ваше… знакомство.

Барон шагает ко мне, и я инстинктивно делаю полшага назад. Но он хватает мою руку — пальцы у него влажные, холодные, как у лягушки. Целует перчатку, и даже через ткань чувствую влажность его губ. Фу.