Книга Обреченность, страница 203 – Виктория Павлова

— Ты, наверное, предпочла бы тюрьму. – Чарли нахмурился в ответ на мою корявую шутку. – Но придется стать королевой. Ты готова к этому?

В чем же эта готовность? В желании вернуть прежнего Шона Рейнера, который нес благородство и харизму словно вторую кожу, а теперь не мог вспомнить события вчерашнего дня? В осознании, что сдаваться нельзя? И что нельзя струсить и отступить, потому что два моих лучших друга просили этого не делать, а потом умерли? Да, плата оказалась чрезмерной, и вернуть хотя бы часть невозможно. Словно все сгорело в том пожаре, превратилось в пепел, а пепел развеял ветер. Печать, выжженная в крови огнем.

Я не могу оставить отца. И страну. Теперь не могу. Иногда приходится делать то, что не хочешь, потому что только ты можешь это сделать.

— Это неважно. Я должна.

Чарли поморщился, словно от боли. Я потянулась к нему, но он шагнул в сторону. Внутри все сжалось: я влезла в его жизнь, перевернула с ног на голову, виновата в смерти его брата и его друга. Он никогда мне не простит. Я сама себе не прощу.

Мы помолчали.

— Брука так и не поймали, – произнес Чарли.

Сердце пропустило удар. И каждый из нас до сих пор в опасности.

— Думаю, он уже на другом конце континента. И не скажет, кто подложил жучки. – Чарли посмотрел на меня, и в его взгляде застыл холод. – Следователи рано или поздно найдут того, кто это сделал. Но это не Хикс.

— Хикс весь в долгах, и я ему никогда не нравилась.

Какая жалкая попытка обмануть саму себя: я эмпат, у меня была масса времени, я могла бы легко проверить, но слишком боялась, что это окажется не Хикс.

— Тереза, это не Хикс! И ты это знаешь!

Еще я знала, что нельзя дать мысли оформиться до конца. Если позволю, то она добьет меня: превратит попытку выплыть из Колорадо в жалкий фарс, и я уйду на дно, не в силах побороть беспомощность. Чарли нужно имя, но что он тогда сделает с убийцей своего брата? А что сделаю я?

— После Остер Пойнт мы подозревали тебя, помнишь? – Чарли тяжело вздохнул. – Все улики указывали на это. Но я дал тебе шанс и оказался прав.

— И поэтому ты не допускаешь вины Хикса? – У меня даже на возмущение сил не было, только печаль, бесконечная печаль. – Думаешь, твои одолжения снимут с него подозрения?

— Генерал нашел виновного в своем штабе, моя команда была ни при чем. И сейчас это кто-то другой, не команда.

Чарли смотрел без тени сочувствия. Он прав, если кто из нас и заслуживает участия, то точно не виновница трагедии. Он даже не осознал, что только что полностью исключил меня из команды. Где тот Чарли, которого я любила, который привел бы в порядок, только прикоснувшись? Стоящий передо мной человек закрылся и отдалился. Если он и примет от кого-то помощь и поддержку, то не от меня. У меня больше нет на это права.

— Я возвращаюсь в Сан-Франциско. Нужно доставить Джоша и Ронни домой.

Голос Чарли звучал сухо и жестко. Я с трудом кивнула: шея одеревенела и не слушалась. Тело устало от боли, и больше не хотело подчиняться такой нерадивой хозяйке.

— Тебе разрешили уехать? – Губы двигались с трудом, как после зубной заморозки. Я не ощущала губ, не ощущала слов.

— Да, Марта ждет. И сестра Ронни. Я попросил Марту с ней поговорить.

Еще одно горе добавилось к моему грузу – горе сестры Ронни.

— Если будут еще вопросы… Прилечу. Парней тоже скоро отпустят. – Чарли говорил отрывистыми фразами, будто устал придавать смысл словам. – Пока за ними присмотрят. Хьюз.