Книга Обреченность, страница 187 – Виктория Павлова

— Подпиши, – процедил он, картинно улыбаясь. – Все прочее мы обсудим после.

Если подпишу, у меня не останется рычагов. Я стану никем: той, кем всегда хотела быть, но при этом абсолютно бессильной. Не смогу ни на что повлиять и ничего изменить.

— Пошлите кого-нибудь за моим другом. Его бросили в лесу. Он ранен. – Я посмотрела на свидетелей, адресуя слова Виктору. – Когда ему помогут, я подпишу.

Виктор усмехнулся, откинулся на стуле и сложил руки на груди. Пугали его спокойствие и уверенность. Он не сомневался, что победит, что все будет так, как он захочет. Он мог заставить подтвердить мою личность, но не мог же он добиться ото всех полного подчинения.

— Брук, о чем она говорит? Кто был с ней в лесу?

— Она что-то путает. – Брук стоял прямо за моим креслом. – Мы забрали ее из аэропорта и привезли сюда.

Виктор заботливо поцокал языком.

— Вы сказали, она придет добровольно, – подал голос Мартин. – Отказ должен быть добровольным, иначе он не имеет юридической силы.

— Разве она связана? – холодно бросил Виктор. – Это просто капризы. Думаю, дальше мы разберемся сами. – Он посмотрел на Брука. – Пожалуйста, проводи уважаемых свидетелей. Больше не смею их задерживать.

Сабина, Мартин и фрау Кёхлер молча встали. Избегая смотреть мне в глаза, они вышли из комнаты. Брук ушел с ними, а его место у дверей заняла парочка бугаев. Ужас от осознания тупика сжал сердце.

— Я понимаю, она выросла без родителей. – Виктор обращался к господину Йенсу, который все так же сидел с бесстрастным лицом. – Отец ее попросту бросил. Бог свидетель, я приложил массу усилий, пытаясь сделать из нее достойного представителя рода. Разыскал по просьбе безутешной матушки, поселил в своем доме, нанял учителей, хотел представить ко двору. И что же получил взамен?

Я задохнулась от возмущения. Виктор так ловко поворачивал факты в свою пользу и так искренне сокрушался, что ему поверил бы любой суд присяжных. Йенс посмотрел на Виктора с сочувствием.

— Только черную неблагодарность и смехотворные обвинения бог знает в чем. Я пустил ее в дом, раскрыл ей свое сердце, а она выдумала, что я хочу ее убить.

Йенс покивал.

Виктор оказал мне услугу, когда отправил в изгнание, и я выросла вдали от дворцовых интриг. Он не дал мне стать похожей на мать. Тогда меня можно было бы использовать как марионетку, а потом убить, как он с ней и поступил. Отомстил за предательство. Он и отца убил, потому что отец не допустил бы моего отказа. У меня потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Мои родители мертвы из-за меня, я во всем виновата. Пострадали все, кого я знаю.

— …нужно учиться. Я готов оплатить ей учебу в самом лучшем университете мира. Или пусть путешествует, если хочет. Я ведь для нее стараюсь, иду навстречу, – Виктор посмотрел на меня как на человека, к которому нет никакого доверия, а потом снова обратился к Йенсу, – а она наверняка еще что-нибудь выдумает.

Я не сдержалась. Из-за ненависти сбивалось дыхание.

— Докажите, что мой отец и все мои люди живы, и я поставлю подпись.

Виктор посмотрел на Йенса, и его взгляд словно говорил: «Видите? Я предупреждал». Йенс понимающе кивнул, а Виктор удрученно вздохнул, глядя на меня как на любимого, но сумасшедшего родственника.

— От дикарки трудно ждать благодарности. – Виктор смиренно склонил голову.