Книга Облик неизбежности, страница 42 – Виктория Павлова

Новость про принцессу все еще выглядела бессмыслицей. Я не могла представить себя в красивом платье, на балу в замке, верхом на пони. Или что там положено делать принцессам? Меня больше беспокоило, как теперь жить в окружении людей. Келли называла мою способность ощущать эмоции при прикосновении эмпатией, и после общения с детьми Ника и вчерашнего разговора с отцом я поняла, что совершенно не умею ею управлять. До сих пор моим подопытным была только Келли — хладнокровная, собранная и отстраненная Келли. За столько лет мы научились осторожности: она не навязывала свои эмоции, а я не «подглядывала» за ней без разрешения. Я не справлюсь, оказавшись в центре всеобщего внимания. Все посчитают меня, как минимум, идиоткой, а потом сдадут в сумасшедший дом. Наверное, раньше, таких, как я, объявляли ведьмами и сжигали на костре.

Когда-то Келли строго-настрого запретила использовать эмпатию и касаться людей. Значит, в способности нет ничего хорошего. Возможно, это облегчит отказ от трона, такое противопоказание. К тому же меня не готовили к правлению. Королева принимает решения за сотни и тысячи других людей, а я едва ли в состоянии решить за себя. Стать заложницей непрошеных обязательств и чужого долга? Утратить свободу? Изменить себе? Мне вообще нельзя брать на себя такую ответственность. Поддавшись чужим эмоциям, я могу принять неверное решение. Думая об этом, я ощущала, как клейкая и липкая паутина безысходности покрывает меня с головы до ног и закрывает доступ к свету и воздуху.

Вчера с отцом мы так и не обсудили дальнейшие планы. Надолго ли он уехал? Что делать мне? Просто сидеть в доме? А потом? Я так сосредоточилась на новой информации, что все остальное вылетело из головы. Как отец отнесется к моему желанию уйти и жить самостоятельно? Или мне стоит остаться с ним? Взвесив обе возможности, я склонилась к первой. И вовсе не потому, что не верила отцу. Причин сомневаться в его искренности у меня не было. Обвинять в моих несчастьях не имело никакого смысла: он справляется с этим и без моей помощи. С удивлением я осознала, что он мне небезразличен, и чаша весов качнулась в другую сторону. Все это время, пока я и не подозревала о его чувствах, он в одиночестве нес печальный груз ответственности.

Напряжение, возникшее между нами после вчерашних откровений, помешало мне быть искренней. И сейчас я жалела об этом: оставлять чувства невысказанными — неправильно, нечестно. Постараюсь поговорить с ним при следующей нашей встрече.

До утра еще много времени. Я могу осуществить, по крайней мере, одну мечту — читать столько, сколько влезет, раз уж мне так повезло с библиотекой. Но сначала еще кое-что.

Привычка осматриваться и изучать места, в которых мы с Келли останавливались, хоть и ненадолго, укоренилась слишком глубоко. Стараясь передвигаться бесшумно, я обошла все помещения, кроме закрытых, и тех, где, по моим прикидкам, спал персонал. Тщательно осмотрела все спальни и кабинет наверху, а потом и все комнаты внизу. Не знаю, что конкретно я искала, но, обнаружив, что почти все шкафы и ящики пустуют, я испытала разочарование. Это — всего лишь еще одно временное убежище. С чего я взяла, что появление в моей жизни отца подарит мне дом? И на что надеялся отец, оставив меня одну в большом и пустом доме? Что я буду сидеть и ждать? А буду ли я?